Книга Несущий свет, страница 21 – Данияр Сугралинов, Денис Ратманов

Когда рыбацкая деревня исчезла из виду, я ощутил усталость и прекратил грести. Осмотрелся, не обнаружил опасности: ни зомби, на катера Папаши, отметил, что течение несет меня, куда нужно. Пора восполнить энергопотери!

Я открыл банку тунца, отдал часть Крошу, а остальное сожрал сам. Затем к съедению были приговорены бобы, их я поглощал, опрокидывая банку в рот. Каждый глоток, казалось, наполнял меня энергией. «Живучесть» работала на полную мощность, перерабатывая пищу в строительный материал для регенерации.

Раны уже почти не беспокоили меня. Еда дала строительный материал для регенерации, и я чувствовал, как тело буквально на глазах восстанавливается.

Почувствовав, что прихожу в порядок, я снова подумал о друзьях. Когда его сестра Юлия получила по заслугам, как бы Папаша не решил сорвать на них зло…

Хотя откуда ему знать, что я — причина ее смерти? Кости всех пятерых обглодали зомби, поди пойми, от чего они подохли на самом деле. Тем более стали появляться более прокачанные особи, те же щелкуны.

Ладно, помочь друзьям сейчас не в моих силах, мне бы просто ночь пережить, восстановиться. Организм так требовал сна, что, зевая, я чуть челюсть не вывихнул.

Наконец я увидел свое временное убежище, погреб интенсивнее. Еще чуть-чуть, и я в безопасности! Упаду и буду спать, спать, спать…

Спрыгнув в кристально-чистую воду, я нырнул с головой, потер лицо, еще нырнул и принялся толкать лодку к берегу. Выволок ее, положил возле других и услышал знакомое «Уэ-э-э» и щелчки, доносившиеся из джунглей.

«Врешь, не возьмешь!» — подумал я и рванул к катеру. Зомби ночью побродили вокруг, но прорваться не смогли, так что укрытие надежное. Ну… относительно. Завтра надо будет искать что-то другое. Тот же третий отель… как он там называется? Что-то с Кали связано.

Я попытался открыть дверцу в каюту, но она не поддалась. Толкнул сильнее — без толку. Заклинило, что ли?

Бездушные высыпали на берег и двинулись ко мне не спеша, словно понимали, что я никуда не денусь. Котенок на моем плече ощетинился и заорал.

Ругнувшись, я навалился на дверцу и увидел движение в темноте каюты. Там кто-то был. Кто-то пришел в мое убежище и захватил его. Сон как рукой сняло.

— Откройте! Впустите меня! — крикнул я по-русски, затарабанив в каюту кулаками, потом попросил по-английски: — Оупен зе до! Лет ми ин, мать вашу так!

Бездушные неумолимо приближались. Меня с ним разделяли метров пять. И тут дверца открылась внутрь, я ввалился в каюту катера, едва удержавшись на ногах, сразу же заперся и лишь потом обернулся.

Это были мои старые знакомые пожилые немцы, Дитрих и Керстин Киндерманн, растрепанные, исцарапанные, но живые. Я встретил их в «Эвелин», когда они стучались в номер гуру Еремея, и помог им. Вот уж не думал, что они выживут! Причем не только выживут, но и преуспеют.

Они оба стали претендентами 2-го уровня, вот только здоровья у Дитриха было 65%, и оно неуклонно снижалось, но не из-за кровотечения, а из-за «Заражения II».

Увидев меня, Керстин всплеснула руками и затараторила по-немецки, из ее речи я вычленил только слово «русский». А, еще «шнелль» или как-то так. Что-то ей было нужно очень быстро, судя по всему, лекарства для Дитриха.

На ней была грязная футболка на два размера больше, светлые штаны, все в бурых пятнах. Крош спрыгнул с моего плеча, заскочил на грудь изможденному немцу, который занял то место, где прошлой ночью спал питомец, и накрылся пледом. Морщинистое лицо было красным, седые волосы сбились в колтуны, скрепленные засохшей кровью.