Книга Двадцать два несчастья. Том 15, страница 25 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

— А вам-то что с этого? — прищурившись, посмотрел я на него с подозрением.

— Да так, ничего, — вильнул взглядом Чепайкин. — Просто спросил. Ради научного эксперимента.

— Я подумаю, Арсений Лукич. Спасибо, — сказал я самым что ни на есть серьезным тоном и уже хотел было идти дальше искать Наиля, как Чепайкин тревожно тронул меня за рукав.

— Так че, проверишь, Сергей Николаевич? А когда начнем?

— Проверю, проверю, — махнул рукой я и все-таки пошел, вырвавшись от прилипчивого деда. Потом в голову закралось подозрение, и я обернулся: — И еще, Арсений Лукич. Если кто-нибудь в поселке предложит вам этот порошок купить, продать или попробовать, сразу идите ко мне. Я не шучу.

— Да какие шутки, — пробормотал Чепайкин, и мне показалось, что он слегка разочарован.

Раздумывал по дороге, зачем Чепайкину понадобилось кормить Зинку и Ярослава «Вазорелаксином», я, улыбнувшись, отправился дальше, по пути все же отписавшись Еве: «Проверь, пожалуйста, сегодня весь запас „Вазорелаксина“ там, где он сейчас лежит: все упаковки по счету и кто к нему подходил».

Что там Чепайкин затевал на самом деле, я не знал, а вот то, что, по его словам, о пептиде «все знают», не понравилось мне куда больше, чем история с Зинкой.

Наиля я отыскал в самом дальнем конце коридора, где располагались недооборудованные еще грязелечебные кабинеты. Он сидел на корточках перед вскрытой стенной панелью, о чем-то с энтузиазмом споря с электриком. Вид у юриста при этом был такой, будто он лично только что разгружал вагоны с этой самой лечебной грязью и сейчас планирует этого электрика придушить.

— Наиль, что делаешь? — спросил я, поздоровавшись с мужиками.

— Да вот пытаюсь выяснить, почему мы переплачиваем за электроэнергию, — раздраженно фыркнул Наиль, и мне показалось, что он сейчас электрика током жахнет.

Тот опять что-то промямлил невразумительное, но я перебил:

— Слушай, Наиль, можно тебя на минуточку? Дело важное.

Он обернулся, вытирая тыльной стороной ладони вспотевший лоб, и по моему лицу сразу все понял. Молча кивнул обрадованному бедняге-электрику, поднялся и пошел за мной в пустующий рядышком физиокабинет.

— Что случилось, Сергей Николаевич? — глухо спросил он, прислонившись к подоконнику. — Вы явно чем-то встревожены.

— Из Москвы звонил человек, которому я верю, — сообщил я. — По делу детей академика о завещании новый адвокат Ирины подал ходатайство: истребовать у меня документы академика и привлечь меня к процессу. Суд его еще не рассматривал.

Наиль тихо выругался сквозь зубы, что на него было совсем не похоже. Обычно юридическая выправка и личная амбициозность не позволяли ему опускаться до лексикона Чепайкина.

— Так, — сказал он и выпрямился. — Само ходатайство у вас есть, Сергей Николаевич? Дата заседания известна?

— Нет, — ответил я. — Сам он бумаг не видел, ему пересказали. Говорит, что Караяннис будет возражать, но этим мы в лучшем случае выиграем время. Копии проси у Караянниса, это его процесс. Только о звонке ему ни слова. Скажи как-то так: дошло до доверителя, просим копии, и все.

— Понял, — отозвался Наиль, кивнув. — Тогда прямо сейчас напишу и позвоню Караяннису. Сегодня суббота, суд закрыт, так что раньше понедельника копий у него не будет, но что он знает, надеюсь, скажет. Пока бумаг нет, мы с вами обсудим пересказ. И еще, это главное: что именно у вас есть фактически? Я имею в виду тетради, флешки, распечатки, что-то еще? Где это лежит и откуда оно взялось?