Книга Двадцать два несчастья. Том 15, страница 112 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

Но больше всего радовало, что проверка и требования Изотовой больше не висят над нами дамокловым мечом: хоть это немножко отпустило.

Ближе к полудню позвонила Полина: кто-то подкинул к их воротам пакет, а в нем — окаменевший рог и записку для Борьки: «Хочешь увидеть, где таких много, спроси у бабушки». Пакет она убрала в сени, до моего прихода. Потом дала трубку крестнику. Борька был бодр, рассказывал про динозавров, а потом вдруг спросил, как узнать, настоящий звук или кажется, и тут же свернул на Пивасика. Я велел звонить мне сразу, днем или ночью, если он что-то услышит, и отключился с нехорошим чувством: Пелагея ушла, а голоса, похоже, остались.

Я как раз составлял перечень вопросов для клуба здоровья — Сашуле нужно было отправить в управление здравоохранения согласование, ну, чиновники везде чиновники, — когда Райка все-таки не выдержала и позвонила: у нее же был первый настоящий рабочий день.

— Сергей, — закричала она в трубку, — можешь меня поздравить. Первый рабочий день начался!

— Поздравляю, — сказал я, хотя буквально пару минут назад уже поздравил ее сообщением, и она его точно прочитала.

— И я тут одна, в амбулатории, — хвастливо заявила она.

— Отлично, — сказал я и добавил: — Ты молодец.

Возникла неловкая пауза.

— А ты что, не спросишь меня, как я справляюсь, как веду себя? — осторожно спросила она. — Все ли сделала?

— Рай, но у тебя же начальство есть, Елисей Ротонос. Вот пусть он тебя и проверяет, — хмыкнул я.

— А тебе уже, значит, неинтересно? — дрогнул голос Райки.

— Наоборот, — сказал я. — Рай, пойми, если я перестал бегать за тобой и проверять каждый шаг, значит, дела у тебя стали лучше.

Райка счастливо засмеялась в трубку, и я отключился.

Затем прибежал расстроенный Альберт Каримович выяснять всю правду о ковриках, потому что хитрая Тайра Терентьевна, прикрываясь моим разрешением, которое было дано в присутствии Александры Ивановны, теперь требовала сдвинуть стеллажи с книгами, чтобы постелить коврики по центру. Еле-еле удалось их примирить.

Но пока я занимался всеми этими делами, в голове постоянно билась одна и та же мысль: Япар. Ну никак я не мог поверить, что Япар переводил деньги и нанимал людей, чтобы те подожгли священную рощу. Он за нее чуть ли не жизнь готов был отдать — и чтобы так поступил? Нет, какая-то ересь, полная неувязка. Неужели он хотел что-то провернуть и ради этого поставил на кон рощу? Нет, не мог.

Я поймал себя на том, что то и дело посматриваю на телефон. Уже несколько раз хотел позвонить Япару и прямо спросить, но что-то меня не пускало. Очевидно, правильнее всего было дождаться, чем закончится следствие, и потом уже заводить такие разговоры. Потянулся было к телефону, чтобы позвонить следователю, и тут же отдернул руку. Нет, не стоит. Было бы что-то новое, он бы позвонил сам, хоть среди ночи. Я уже успел понять, что это за тип: дотошный, педантичный, очень амбициозный и при этом честный. Такие любят, чтобы их похвалили, так что он бы позвонил сразу. Могучим усилием воли я заставил себя сидеть и заниматься документами, потом новой методикой — перечитал ее уже раз шесть, но так и не понял, что там написано, потому что мысли постоянно перескакивали с одного на другое. Еще немного, и я начал бы собственное расследование.