Книга Двадцать два несчастья. Том 14, страница 77 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

— Иди, — сказал я, а сам заскользил в сторону леса.

Я ехал все дальше и дальше, и у самих хозяйственных построек заметил Япара. При виде меня он очень обрадовался. Я остановился, и мы перекинулись приветствиями.

— Как тут дела? — спросил я.

Хоть тетя Нина и остальные рассказывали, что к чему, услышать последние новости из уст Япара было необходимо.

— Да так, — сначала отвел он взгляд, но затем, что-то для себя решив, посмотрел мне в глаза. — Проблемы у нас продолжаются, — вздохнул он.

— В каком смысле? — нахмурился я, и сердце тревожно екнуло.

— Рощу еще дважды пытались поджечь, — сказал Япар.

У меня от этих известий аж похолодели руки, и лучезарное настроение испарилось без остатка.

— И почему мне никто не сказал?

— Я попросил вас не дергать, пока сами не разберемся, — признался Япар. — А вчера вы с Венерой с утра до ночи были заняты.

— Япар, такие вещи от меня не скрывают, — вздохнул я. — Как же так…

— Да, вот так, — ответил Япар. — Ну ничего, мы оба раза успевали затушить. Я парней своих в нужных местах расставил, так что они сразу все видят.

— И кто же это? — спросил я. — Удалось обнаружить?

— Да так, — пожал плечами Япар. — Следы кое-какие были. Одного человека проверяем, но прямых доказательств пока нет. Не хочу зря оговаривать. Как удостоверюсь — сразу скажу.

— Ну, ты расскажи хотя бы про свои подозрения, — сказал я, — потому что нужно понимать, кто враг.

— Нет, нет, — покачал головой Япар. — Пока не удостоверюсь, ничего говорить не буду.

— Ну, так ты же можешь еще долго ходить кругами, — рассердился я. — А рощу в конце концов погубят.

— Я думаю, что до завтра все выясню, — тихо и задумчиво сказал Япар. — Не беспокойтесь, Сергей Николаевич, я должен сам все это понять. И потом сразу скажу, честное слово, вы же меня знаете.

— Знаю, — кивнул я и хлопнул его по плечу. — Ладно, Япар. Удачи тебе. Так что давай, выясняй побыстрее. Надо эту заразу искоренять, причем срочно.

— Да мы и сами этого хотим, — кивнул Япар, и мы разошлись в разные стороны.

Я поехал дальше, но от прежней легкости и радости не осталось и следа. Однако интенсивная прогулка позволяла мыслям течь ровно, и на природе прекрасно думалось. Я размышлял о том, кто же из моих врагов будет жечь священную рощу. Фигуры такие, как Михайленко, Лысоткин и прочие мрази, я отмел сразу — не того они уровня, чтобы опускаться до каких-то там Морков и жечь непонятные деревья, это для них слишком мелко. Мои враги, точнее, враги Сереги, которые были из Казани, тоже вряд ли захотели бы этим заморачиваться, ведь, чтобы сделать именно такую гадость, надо быть в курсе всего и понимать сакральное значение рощи для жителей Морков и для существования санатория. Это стопроцентно кто-то свой, местный, тот, кто прекрасно знает реалии и прекрасно понимает, как изменится отношение моркинцев, после того как роща сгорит. Ачиков привык действовать в рамках кабинета: в его духе было исподтишка настучать куда-то повыше, написать донос или анонимку — это да, его почерк, а вот самому бегать по лесу с канистрой — вряд ли. Только он же подговорил вместе с Ротозеевым тех алкашей, чтобы они стырили у меня «Вазорелаксин икс», — значит, чужими руками действовать умеет, и вычеркивать его рано. Также отпадала и фигура Ротозеева: он, во-первых, уехал уже из района, во-вторых, даже он в адеквате и понимает, чем чревато подобное святотатство. И все же слова Япара — «он тут, рядом, среди нас» — не давали мне покоя. После двух новых попыток это выглядело уже не догадкой: кто-то свой, отмороженный, но при этом знающий местные легенды и верования, кто не остановится ни перед чем, для того чтобы добиться своей цели, а цель у него одна — убрать меня отсюда, лишить поддержки местной общины.