Книга Двадцать два несчастья. Том 14, страница 34 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

— Тогда подведем итог по чудесам? — предложила Таисия.

— Правило, в общем, старое, — сказал я. — Чем громче обещание, тем строже спрос с доказательств. В науке это называют стандартом Сагана: экстраординарные утверждения требуют экстраординарных доказательств. Таблетка от давления обязана доказать, что снижает давление и не калечит. А пептид, который обещает вторую молодость, обязан доказать все сразу, причем на годы вперед.

Таисия неторопливо переложила карточки и посмотрела на меня уже без улыбки.

— Красиво, Сергей Николаевич. А теперь примените ваш стандарт Сагана к себе.

— Договаривайте, Таисия Георгиевна, — сказал я, уже понимая, к чему она ведет.

— Нам стало известно, что в вашем санатории под Морками человек принимал некий пептид, которого нет ни в одной аптеке страны, — сказала Таисия. — Называть его не будем, чтобы не создавать рекламы. Но вот что известно. Испытаний и проверки качества, о которых вы так красиво рассказывали, у него нет. Государственной регистрации нет. Так чем вы отличаетесь от людей, которых только что клеймили?

— Откуда сведения? — спросил я.

— Информация публичная, — отозвалась Таисия. — Была жалоба в Росздравнадзор на работу без лицензии, были стримы про «зомби» из вашего санатория. Вы совсем ничего не читаете о себе в сети? Марийские блогеры уже развили целую теорию заговора об экспериментах, которые вы там проводите на беззащитных и бесправных местных жителях. Вы правда думали, что наши редакторы проигнорируют такое, Сергей Николаевич?

Вот тебе и задушевная беседа, мысленно крякнул я и начал отвечать:

— Начну с лицензии, раз в жалобе про нее. Лицензия у санатория есть, и от проверки по этой жалобе мы не уклоняемся, напротив, сами позвали приехать. Документы готовы, ворота открыты. Теперь про средство, о котором ходят какие-то слухи и сплетни, раздуваемые блогерской братией. Молекула не моя, ее сделали в корейской лаборатории, и в аптеке вы ее действительно не купите, потому что пептид только изучается. В том числе мной и моими коллегами. Ну так мы и не занимаемся его продажей, просто изучаем. Причем эффекты этого пептида довольно интересные, а оттого среди местных жителей нашлись добровольцы, пожелавшие участвовать в исследованиях.

Таисия приподняла брови.

— А какие именно эффекты у вашего чудо-пептида, Сергей Николаевич?

Я мягко улыбнулся и покачал головой:

— Я не буду делать то, чем занимаются торговцы молодостью. Исследования продолжаются. Мы ничего не обещаем. В нашей работе доза рассчитывается под конкретного человека и с учетом анамнеза, каждый день — врачебное наблюдение и анализы, дежурства наблюдающих врачей расписаны поименно, и все риски выписаны на бумаге, под подпись. На полноценное клиническое исследование нужно отдельное разрешение — заявку на него мои юристы уже готовят, а пока его нет, ни одного нового человека в протоколе не появится. Результаты, какие получатся, мы отдадим в научный журнал, на разбор людям, которые нам не друзья. И к каждой полученной цифре я приложу тот же самый стандарт. Если средство проверку не переживет, я первый скажу об этом вслух. Могу прямо у вас.

— Ловлю на слове, — предупредила Таисия. — В этом кресле много чего обещали, но такого — еще ни разу.

Она коснулась уха, поморщилась, вытащила наушник и положила его на столик между стаканами.