Книга Двадцать два несчастья. Том 12, страница 73 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

В толпе охнули, покачала головой Лида, народ зашушукался.

— Да, Сергей Кузьмич, — кивнул я. — Если бы вы просто бегали к начальству, доносили на меня Александре Ивановне, которая, являясь вашей родственницей, прикрывала все ваши безобразия, это еще как-то можно было бы понять. Но то, что вы начали устраивать расправы над сотрудниками только за то, что они выполняли свой профессиональный долг, за то, что спасали жизни людей…

— Я не устраивал! — взвизгнул Ачиков, перебивая меня на полуслове.

Я поморщился с досадой:

— А как интерпретировать то, что вы вызвали комиссию из Йошкар-Олы? И сделали ту же медсестру Фролову крайней? И это в ответ на то, что мы провели сложнейшую срочную операцию и спасли жизнь человека после такой аварии? — спросил я. — Вообще-то это вы, Сергей Кузьмич, должны были его оперировать, а не шляться непонятно где.

— Я был в командировке! — пискнул Ачиков, ошеломленный и деморализованный моим напором.

— И что вы за руководитель, если у вас нет квалифицированных кадров и некому, кроме нас, было сделать операцию…

— Это вы во всем виноваты! — окрысился Ачиков. — Вы переманили всех сотрудников к себе. Теперь у меня вообще никто не хочет работать!

— Я переманил? — удивился я. — И кого же? Может, Самарцева, которого вы на пенсию решили отправить раньше времени? Или Александру Ивановну, на чье место вы так прекрасно устроились? На этом вроде все, больше никого не припомню.

— И Венеру Эдуардовну!

— А что Венера Эдуардовна? Она работала в амбулатории в Чукше, здесь лишь заменяла других сотрудников. И вместо того, чтобы создать такому специалисту условия, при которых она сама захотела бы остаться, вы бросали ее то на подмены, то на замены, то еще на какие-то вахты. Конечно, человек ищет, где лучше, и это нормально. Правильно я говорю, коллеги?

Я обернулся к коллективу, и все дружно, наперебой закивали, соглашаясь со мной. Ачиков настолько всех допек, что люди сейчас откровенно наслаждались нашими разборками. Уверен, все Морки до самого боя курантов будут гудеть от этой истории.

Я усмехнулся и продолжил:

— Кроме того, Венера Эдуардовна согласна хоть сейчас вернуться в Чукшу и работать вахтовым методом, как раньше: два-три дня у меня в санатории, остальное время — там. Она просто не хочет, чтобы амбулатория в деревне закрылась, но вы не дали ей даже такой возможности. Оттуда же вы выжили и Нину Илларионовну Андрееву, а она согласна была ездить туда санитаркой. Все это вы устроили сами. А теперь что? Фролову выедаете. Не дали ей премию к Новому году — а у нее трое своих детей и один приемный. Думаете, разбогатеете на этих пяти тысячах? Ну разве что купите себе две шоколадки. Может, вкусно вам будет — вы же их у ее детей оторвали. А ведь она всего лишь выполняла свой долг: ей было сказано ассистировать на операции, и она великолепно справилась, хотя и не операционная медсестра. Но вы, вместо того чтобы поощрить и поставить в пример остальным, начали ее подло изводить!

Я уже завелся и не мог остановиться. Ачиков то бледнел, то краснел, но ответить ему было нечего, а меня несло все дальше:

— А что вы устроили с Ротозеевым, Сергей Кузьмич? — Ачиков аж напрягся при этим словах, но я прилюдно озвучил пока только малое и точно доказуемое: — В доме престарелых я набрал фокус-группу для научного исследования под руководством профессора Терновского — я его аспирант, это моя диссертационная работа. Зачем вы подговорили Ротозеева не пускать меня на территорию? Что страшного я мог там сделать — измерить старикам давление и температуру? Это государственный секрет? Туда врачам можно, туда даже волонтерам можно. А вы устроили целое представление, лишь бы меня не допустить! Нет, так дело не пойдет. И сейчас, товарищи, очень даже хорошо, что вы все здесь собрались!