Книга Двадцать два несчастья. Том 12, страница 56 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

— Долго спишь, Епиходов, — свирепо проворчал он вместо приветствия.

— Доброе утро, Борис Альбертович. Между прочим, я с шести на ногах.

— Вот и я говорю — долго… собираешься! — хмыкнул Борька, перехватив портфель поудобнее, и уставился на дорогу с осуждением.

Прохор Евграфович тронулся, деликатно промолчав. Похоже, Элен выучила его возить любых пассажиров с одинаково непроницаемым лицом.

Ехали мы молча. Снегу за ночь навалило щедро, и по обочинам лежали отвалы в пояс высотой. День обещал быть плотным: до обеда — пансионат, фокус-группа и еще один разговор, отдельный, про который Борьке знать пока не нужно. Ну а после обеда… наступал Новый год. Вернее, старый выходил на финишную прямую последних часов, тут было бесполезно что-то планировать — с таким-то числом гостей в санатории.

— Кстати, Борис Альбертович, а письмо-то у них? — спросил я, когда впереди показались моркинские крыши. — Про наш допуск?

— Со вчерашнего вечера, — важно ответил Борька. — И на бланке, и с печатью, и с подписью. Все как эти деятели любят. Я, Епиходов, в отличие от некоторых, вопросы решаю заранее.

— Кто бы сомневался, — улыбнулся я.

— Вот и не сомневайся.

Ворота пансионата были расчищены и гостеприимно распахнуты. У будки топтался тот самый мужик в форменной куртке, который уже не пускал меня.

Увидев нас, он вытянулся, потом ссутулился, попытался сделать и то и другое одновременно и в результате стал ниже ростом на полголовы. Смотрел он при этом строго мимо меня, как будто начальство ему запретило замечать всех с фамилией Епиходов.

Я его понимал — человеку с ипотекой и двумя внучками на шее лишние проблемы на работе ни к чему.

На крыльце нас уже ждали. Ротозеев Валентин Захарович, заведующий, собственной персоной — в белом халате поверх костюма и с лицом именинника. Он скатился по ступенькам навстречу, раскинув руки, готовый обнять и нас, и машину.

Я аж глазам своим не поверил, когда Ротозеев заголосил:

— Борис Альбертович! Дорогой вы наш! А мы ждем, с самого утра ждем! — Он потянулся было к Борькиному портфелю и к самому Борьке, но тот увернулся. — И Сергей Николаевич с вами, вот радость-то какая!

Он радушно пожал мне руку своей влажной ладошкой, а я мысленно хмыкнул. Радость, ну-ну. На днях этот Ротозеев запретил пропускать меня за порог, а когда я позвонил, бросил трубку. И что же изменилось?

Я мысленно потянулся к Системе и запустил эмоциональное сканирование.

Сканирование завершено.

Объект: Ротозеев Валентин Захарович, 57 лет.

Доминирующие состояния:

— Страх ситуативный (84%).

— Враждебность скрытая (79%).

— Подозрительность обоснованная (66%).

Дополнительные маркеры:

— ЧСС 108, гипергидроз ладоней и лба.

— Улыбка без вовлечения круговых мышц глаз.

— Суетливость рук, поисковые движения.

Вот, значит, как. Понятно, грозная бумажка из Москвы и профессор оттуда же — непонятно, чего ожидать. А вдруг проверка? Рыльце-то у этого голубого воришки точно в пушку… Ладно, посмотрим, во что все это выльется.

— Проходите, проходите! — лопотал Ротозеев, который семенил впереди, распахивая двери. — У нас и чай готов, и к чаю все как положено! Борис Альбертович, вы не представляете, какая честь для нашего скромного учреждения…

— Отчего же, представляю, — с важным видом сказал Борька. — Сейчас посмотрим, что у вас там к чаю положено.