Книга Двадцать два несчастья. Том 12, страница 41 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

— Я к вам на секундочку, тетя Нина. Спросить только хочу. Что это вы мне там глазами таинственно показывали? Рассказывайте.

— Надеюсь, тут нас никто не услышит… — Тетя Нина воровато зыркнула по сторонам и понизила голос до заговорщицкого шепота. — В общем, представляешь, Джимми, этот придурок…

— Какой именно из…? — уточнил я.

Придурков у нас в санатории, как выяснилось, теперь хватало, но вслух я этого говорить не стал.

— Ну, альфонс этот, Виталик…

— Ага, понятно. И что он?

— Я подслушала, как этот альфонс ругал нашего Наиля за то, что тот теперь работает на тебя, — пояснила мне тетя Нина. — Наиль что-то объяснял, вот этого я не расслышала. Далековато было, да и в коридоре еще громко разговаривали.

Она вздохнула и продолжила:

— И потом этот Виталик предложил ему денег, чтобы Наиль сделал на тебя какие-то бумаги поддельные. Какие именно — я не поняла, было плохо слышно, да и не разбираюсь я в этом. Он сказал что-то, но я не запомнила — слишком уж мудреное слово.

Она виновато посмотрела на меня выцветшими глазами.

— Но вот то, что он подговаривал Наиля гадить, стопроцентно.

— И что, Наиль согласился? — похолодел я.

Я в прошлый раз уже чуть не рассорился с Наилем, заподозрив его в том, чего не было на самом деле, и сейчас не хотелось опять наступать на те же грабли. Все-таки неплохой он парень, этот Наиль, да, со своими тараканами, но по-своему верный и честный. И я к нему, в принципе, привязался.

— Ты знаешь, нет, — хмыкнула тетя Нина и одобрительно добавила: — Наиль послал его таким матом, что у меня аж уши в трубочки свернулись.

Она весело посмотрела на меня и мелко-мелко рассмеялась.

— Такой заворот сделал петровский, или как там это называется…

— Малый петровский загиб, — подсказал я.

— Да, точно! Если еще не хуже. Так что он на твоей стороне. Наш Наиль! — с гордостью сказала она.

— Я даже не сомневался, — ответил я и вышел из ее комнаты, плотно прикрыв дверь.

Правда, кое-что мне не понравилось: сам Наиль об этой истории даже не заикнулся. Постеснялся? Или, может, решил, что ерунда, не стоящая внимания? Ладно, спрошу у него самого.

Тем временем у входа раздался шум, и я заулыбался: судя по голосам, приехали первые гости. Уж Сашкин голос я бы ни с чем не спутал.

И я поспешил навстречу.

При виде меня парни обрадовались. Прям расцвели и заулыбались, как дети, ей-богу. Я, кстати, тоже глянул на них и широко ухмыльнулся. Вроде прошло не так уж и много времени, а я уже, как оказалось, соскучился.

Как же они различались. Как небо и земля. Сашка весь такой оживленный, хотя всегда, с самого детства, был сдержанным, но вот здесь прямо разошелся вовсю. Лицо какое-то обветренное, да уж, возмужал сын, конечно, за последнее время, возмужал.

— А вот и мы! — радостно воскликнул он и с усилием стянул с плеча увесистый рюкзак с гостинцами. — Ну, привет, Серега! Принимай на постой! — шумно выдохнул он. В обеих руках у него тоже были объемистые пакеты.

Сзади жался Елисей. Взгляд у него был затравленный. В отремонтированном корпусе санатория топили хорошо, было жарко, даже душновато, поэтому Елисей сразу же расстегнул куртку и снял шапку. А у меня аж сердце кольнуло: вместо шикарной шевелюры на его башке теперь был лишь жалкий ежик — видимо, остригли в больнице.