Книга Двадцать два несчастья. Том 12, страница 12 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

Я обвел собравшихся тяжелым взглядом и… широко и тепло улыбнулся:

— У меня все. А сейчас угощайтесь, дорогие гости. Главное, не забывайте, что вы здесь пока всего лишь гости, а не партнеры. Не говоря уже о хозяевах.

Я уже было расслабился, считывая Системой настроения и отношение ко мне, но тут неожиданно подал голос Виталик, дрожа от еле сдерживаемой злости:

— Слышишь, Епиходов, ты не больно-то тут командуй! Мы все свои деньги считали, между прочим. И если мы решим, что пора тебя подвинуть — подвинем. У нас юристы есть, мы быстро тебя на место поставим!

Я лишь усмехнулся и тихо предложил:

— А ты попробуй. — Виталик отшатнулся, а я добавил: — Только учти, что без меня тут ничего не получится.

— Так уж и не получится! — хмыкнул Виталик, и я удивленно вскинул брови, прежде чем пересмотреть его профиль, чтобы вспомнить отчество.

Виталий Аркадьевич Липкин, 62 года

4-й уровень социальной значимости.

Отношение к носителю: Ненависть.

— Не веришь — местных спроси. — Я нехорошо осклабился. — Мне даже интересно посмотреть, как вы с ними будете договариваться. А ведь договариваться придется не только с ними, но и с ижевской братвой. Осилишь, Виталий Аркадьевич? Это тебе не бычков на пляже продавать.

Наступила мертвая тишина. Виталик взбледнул, и лицо его зеленоватым оттенком стало напоминать прокисшую сметану.

— Полегче, Сергей! — вступилась за мужа Алиса Олеговна, а тот выдавил из себя:

— Что ты имеешь в виду?

— А ты сам подумай, — усмехнулся я. — Умный человек всегда поймет.

После чего я обвел присутствующих насмешливым взглядом и сказал:

— А теперь давайте все-таки отдадим дань пище. Вон как Нина Илларионовна и Алена Петровна расстарались. Нехорошо обижать хозяек. Угощайтесь, господа. Приятного аппетита.

Но не тут-то было.

— Извините, — ледяным тоном произнесла жена Михалыча, брезгливо отодвигая тарелку, — я не привыкла есть в хлеву. И вообще, где здесь туалет? Надеюсь, он у вас не на улице с дыркой в полу, как в прошлом веке?

Алиса Олеговна осуждающе фыркнула:

— Можете прогуляться до центрального корпуса, там изысканный сортир с золотым унитазом, специально для таких вот пры́нцесс.

— Осторожнее со словами, пупсик, — не выдержал Михалыч, вставая и буквально нависая над столом. — Я тебя, Алиса Олеговна, знаю давно. И прекрасно помню, как ты по головам шла ради своей этой галереи. Но здесь это со мной не пройдет! Так и знай!

— Я попрошу не оскорблять даму! — взвизгнул Виталик. — Подбирайте выражения!

— А ну не лезь! — рявкнул Михалыч на него. — В нулевых мы таких дам по кабакам подбирали! Короче, мы сами разберемся, без сопливых. — И, повернувшись ко мне, добавил: — А ты, Сергей, не думай, что выступил и все тебе позволено. Забыл, кем был и откуда вылез? Да и вообще, твоя эта методичка от мертвого академика — говенное говно, и ее можно тыщу раз переписать и повторить. Ничего страшного, наймем специалистов, и через месяц у нас будет своя программа. Еще получше. А вот ты останешься в пролете. И вообще, я был о тебе лучшего мнения!

К сожалению, сказал он все это не понарошку, а действительно так считая, а в выражениях не сдерживался, очевидно, чтобы не уронить авторитет в глазах присутствующих. К примеру, того же Чингиза, который сейчас прикинулся ветошью и перестал пережевывать пирожок.