Книга Двадцать два несчастья. Том 11, страница 78 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

— Ну… сколько раз, например, за год?

— Не считал. А вас интересует личное общение или по телефону и сетям?

— Ага, понятно, — задумчиво кивнула она. — То есть вы достаточно часто общались?

— Если считать все — то через два–три дня обязательно созванивались или переписывались, — сказал я. — Иногда выходило по нескольку раз на дню, иногда и месяц могли не общаться. Но инициатором обычно был он.

— Вот как? — удивилась она. — А почему?

— Я умный, — усмехнулся я.

Тереза шутку не оценила. Пристально посмотрела на меня, потом переспросила:

— А все же?

— Мы с Сергеем Николаевичем работали над несколькими научными направлениями, — сказал я уже серьезно. — Он видел во мне преемника и настаивал, чтобы я поступил к нему в аспирантуру.

— А почему же вы не поступали?

— Я уже говорил: у меня была проблема в семье. Смерть жены выбила меня из графика. Одно время я много пил.

— Но вот что мне непонятно, — после паузы сказала Тереза с какой-то странной интонацией в голосе. — Не сходится. Если вы много пили, пусть даже какое-то время… то когда же вы могли с академиком общаться и какие-то научные теории строить?

Опа! Вопрос, как говорится, не в бровь, а в глаз. Видать, не в простой регистратуре работает достопочтимая Тереза Васильевна. Но я тоже не лыком шит. Снисходительно посмотрел на нее и сказал:

— Тереза Васильевна, неужели вы считаете, что я круглосуточно пребывал в алкогольном беспамятстве? Конечно же нет. Днем я работал, ходил в больницу, проводил операции, общался с друзьями. А пил по вечерам и ночам, в выходные и праздники — там у меня да, было беспросветное пьянство. На общение с академиком оставалось дневное время, его хватало. И, кстати, выйти из этого состояния мне помог именно он.

— Вот даже как? — покачала головой Тереза Васильевна.

Машина мягко подъехала к подъезду, и мы вышли. Я подал Терезе Васильевне руку, и мы очутились на заснеженном дворе. Снег падал на плечи редкими хрупкими снежинками, в свете фонарей они мерцали как серебристые звездочки. Странно, что я зацепился за это глазом: внутри все сжалось, словно перед операцией, — нервишки пошаливают.

— Я Виктору уже сказала, — сообщила Тереза Васильевна. — Он минут через двадцать обещает быть. Пробок в это время нет. Мы живем на шестом, проходите, Сергей.

Мы вошли в просторный холл элитарного жилого комплекса. Вахтер кивнул Терезе Васильевне и поздоровался со мной. В зеркальном лифте поднялись на шестой, вышли в просторный холл и свернули к нужной двери, за которой нас встретила роскошная двухярусная квартира. Внутри пахнуло чем-то очень приятным и пряным. Тереза Васильевна предложила гостевые тапочки и показала, куда повесить одежду. Я разделся и помог ей снять шубу.

— Где ваш муж? — без обиняков спросил я. — Показывайте.

— Так, может, сначала чаю? — спросила Тереза Васильевна, явно волнуясь.

— Благодарю, но час поздний, вашему мужу скоро спать, — ответил я. — Давайте сначала дело, а потом уже погоняем чаи.

— Хорошо, — не стала спорить она.

Мы прошли длинным коридором с зеркальной стеной — за ней, видимо, был встроен огромный шкаф. Мелькнуло мое отражение: добротный костюм, спокойное лицо. Я даже подивился, до чего же изменился с тех пор, как попал в тело Сергея. Сейчас я в этой квартире уже не казался чужеродным — нормальный гость, словно завсегдатай подобных хором.