Книга Двадцать два несчастья. Том 11, страница 24 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

И я родился заново.

Полумертвый после такой приятнейшей и восхитительнейшей экзекуции я вышел в зал немного передохнуть и устало плюхнулся за свой столик. Ко мне тут же подбежал официант и спросил, чего желаю.

На столе лежало меню, и я сразу же возжелал вкуснейшего бруснично-клюквенного морса, который делают только в Сандунах. Всегда я любил здесь две вещи: морс и квас. Квас тоже был такой ядреный, настоявшийся, но я решил начать с морса. Заказал самый большой стакан и, пока ждал официанта, крепко задумался. Как сейчас все правильно сделать? После банного жара с таким свирепым парением все проблемы стали настолько ничтожными и отошли на задний план, что я больше не изнемогал под их гнетом.

— Здравствуйте, — раздалось надо мной, и я тут же вынырнул из задумчивости. — Не занято?

Я посмотрел вверх, и у меня чуть челюсть не отпала: прямо передо мной стоял Павел Валентинович Чемоданников, мой закадычный друг из той, прошлой жизни. Пашка работал завгаром, его жена, Симочка, была лучшей подругой моей Беллы, а мы с ним каждое воскресенье ходили сюда, в Сандуны. Не знаю, как посчитать: то ли это действительно, как говорил Петров-Чхве, колесо сансары и карма, то ли еще что-то, но то, что он пришел именно во вторник, да еще в то же время, что и я, и подсел именно за этот столик, иначе как огромным сюрпризом от Вселенной назвать было нельзя. Здесь, правда, следует отметить, что практически все столики с диванчиками были заняты, и только мой, самый последний в углу, оставался свободным.

— Садитесь, садитесь, — сказал я, пытаясь сдержать рвущуюся наружу радость. — И здравствуйте!

Я был настолько счастлив видеть своего старого друга, что, видимо, глупая улыбка таки наползла на мое лицо.

Чемоданников Павел Валентинович, 65 лет

Прозвища: Пашка, Чемодан, Завгар.

8-й уровень социальной значимости.

Отношение к носителю: Равнодушие.

Чемоданников с подозрением глянул на меня, но никак не прокомментировал.

— Хорошая сегодня парилка, — буднично заметил он, лишь бы поддержать разговор.

— Да, — согласился я. — А вы, наверное, не попали на первый алтайский пар? Что-то я вас не видел в парилке.

— Да вот только пришел и успел только разочек туда зайти, да и то ненадолго. Сердечко иногда пошаливает: то будто пропустит удар, то двинет лишний раз, как кулаком изнутри. Стараюсь не геройствовать — посижу пониже, окунусь, еще разок зайду. А не ходить — никак, потому что не могу отказать себе в этом удовольствии, — пояснил он и замолчал, так как в это время подошел официант, который принес мне стакан клюквенного морса, а ему — ядреного кваса.

— Ваше здоровье, — сказал Пашка, улыбнувшись, отсалютовал мне стаканом кваса и надолго припал к нему.

Я ответил тем же и начал пить морс. Вкуснейший из всех, что я когда-либо пробовал. Он особенно хорошо шел после парилки. Острая густая кислинка, в которой так сейчас нуждался мой измученный банными процедурами организм, мгновенно потушила тот пожар, который еще немножко тлел внутри меня. И я, отдуваясь, с облегчением откинулся на спинку диванчика.

Вот теперь воистину хорошо.

Но вот слова Пашки про «сердечко пошаливает» меня напрягли, и благо мне теперь Система заменяет результаты анализов.

Диагностика завершена.

Основные показатели: температура 37,1 °C, ЧСС 98 (нерегулярный), АД 145/92, ЧДД 18.