Книга Двадцать два несчастья. Том 11, страница 16 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

— Хорошо, — сказал я. — Я буду в Казани, заберу.

— Да нет, не надо. Ева собирается съездить на денек в Казань по каким-то делам. Она сказала, что может заехать и забрать флешку, — сказал Наиль. — В крайнем случае, Татьяна перекинет материалы мне по интернету.

— Хорошо.

Обсудив еще кое-какие вопросы, мы распрощались.

Но тут же сразу раздался следующий звонок. На этот раз меня набрала тетя Нина.

«Ну блин, — подумал я, — если она звонит, то это надолго». Но тем не менее радушно поприветствовал:

— Здравствуйте, тетя Нина, как у вас дела?

— Беда, Сергей, беда! Ты не представляешь, Джимми, что происходит! — прорыдала она в трубку.

— Что? Что случилось? — встревожился я, решив, что мужики умерли.

— Скотина Чепайкин передумал на мне жениться! — И тетя Нина, захлебываясь в рыданиях, отключилась.

Чертыхнувшись, я некоторое время тупо смотрел в экран и думал, что делать. Это стороннему человеку покажется, что причитания тети Нины смешны и меня не касаются. Я так не могу. Если я ввел человека в свой ближний круг, то просто не имею права пройти мимо его проблем. Особенно когда он страдает.

Так что первое, что я сделал после разговора с тетей Ниной, — позвонил Чемышевой.

— Здравствуйте, Александра Ивановна, — сказал я, когда она, наконец, ответила на вызов. — Что там у вас случилось?

— Да все нормально у нас, — ответила она. — Я вот сейчас иголки Элен поставила, чувствует она себя вполне хорошо. Кстати, и Прохор Евграфович тоже просится на иголки, точнее это Элен решила, что ему тоже надо, поэтому ему тоже будем ставить, только чуть позже…

— Погодите, — перебил я. — Ставьте их хоть всем, кто там есть, единственное, ведите учет, кому и как. У меня другой вопрос: что случилось?

— Вы про коробочки?

— Да нет же, — начал я раздражаться от ее непонятливости. — Мне звонила тетя Нина. Ну, Андреева Нина Илларионовна. Рыдает прямо. Ничего понять не могу. Так что там у нее произошло, Александра Ивановна?

— А Нина Илларионовна… Ну да. — Александра Ивановна замялась, а потом как-то смущенно и осторожно сказала: — Да тут у нее проблемы на личном фронте нарисовались. Все этот Чепайкин… А я же ей говорила: не связывайся ты с ним, козел он тот еще. В общем, передумал он жениться и забрал заявление из загса. И козу тоже. Которую в качестве калыма привел.

— О как, — озадаченно сказал я и немного уязвленно добавил: — Я ведь даже и не знал, что они подавали заявление. Думал, что просто будут слегка сожительствовать, да и то в лучшем случае. И, честно говоря, особо серьезно к их вот этим брачным пляскам не относился. Теперь понятно. А что, у них какой-то конфликт произошел? Что случилось? В чем причина того, что он внезапно отменил свадьбу?

— Да вот как-то все непонятно. И разговаривать с Ниной он не хочет. Избегает.

— Угу.

— А она… она в ужасной депрессии, рыдает постоянно. Если бы не необходимость готовить и кормить всех нас, то я не знаю, что бы с ней и было. А так чувство долга, конечно, заставляет ее вставать с постели и что-то делать. Думаю, ей нужно еще добавить какой-нибудь работы, потому что она и по вечерам рыдает. Живет-то через стенку со мной, в соседней комнате, и у меня просто сердце разрывается слышать, как она страдает. Ну и не высыпаюсь я из-за ее рыданий, стены у нас тут картонные.