Книга Двадцать два несчастья. Том 8, страница 7 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

— Физическая активность: регулярная. VO₂ max: рост на 11% от исходного. Эластичность сосудистой стенки +14%.

Системная оценка: органическое восстановление опережает график. При сохранении текущего режима — выход на «умеренное, ближе к легкому» через 60–80 дней. Однако хронический дефицит сна и повышенный кортизол замедляют восстановление на 20–25%. При нормализации сна прогноз жизни может быть скорректирован до 6–7 лет.

Рекомендация: приоритизировать сон. Тело восстанавливается быстрее, чем ожидалось. Не тормозите его.

Я внимательно прошелся по результатам дважды, но не ради цифр — они были хорошие, местами даже неожиданно хорошие. Так, что я даже улыбнулся. Портили картину только кортизол и сон, но это я и без диагностики знал.

А вот про покалывание — ни слова. Система зафиксировала бы невропатию, ишемию, компрессию, да что угодно, будь что-то такое, но… нет. Значит, странные ощущения, от которых я проснулся, не были связаны с моим здоровьем. Так? Я надеялся, что да.

Впрочем, заламывать руки и переживать времени не было, я в кои-то веки выспался, что было прекрасно, но оттого не успевал нормально выполнить все свои утренние ритуалы, потому что через час приезжала Ева.

Так что, умывшись и выпив стакан воды, я сделал во дворе сокращенную зарядку — двадцать отжиманий, тридцать приседаний, планка на минуту — и, пока тетя Нина накрывала завтрак в доме, успел позвонить в санаторий Тайре Терентьевне и предупредить, что приеду с гостьей.

На крыльце появилась тетя Нина, увидела меня по пояс раздетого и покачала головой:

— Сергей, ты чего свою гимнастику на холоде делаешь? Иди в дом, я там протопила. Завтракать будем!

— Спасибо, Нина Илларионовна, я почти закончил. После завтрака пойду гостью встречать.

— Какую еще гостью? — насторожилась тетя Нина.

— Ну, Еву, дочку Александра Михайловича, помните, я вам о них вчера рассказывал? Приедет из Казани, повезу ее в санаторий.

Тетя Нина ахнула, моментально сменила выражение лица с заботливого на тревожное, поправила волосы и скрылась в доме — видимо, готовиться к приему гостей. Причем случилось это так быстро, что я не успел предупредить, что вряд ли Ева зайдет в дом.

Облившись ведром воды, я растерся полотенцем, оделся и пошел завтракать.

Еда была такой калорийной, что я твердо решил побеседовать с тетей Ниной о том, что жарить яичницу с луком, помидорами и гренками на сале, да заедать драниками, — оно, конечно, вкусно, но… Впрочем, больших «но» я не нашел, учитывая, что это завтрак, с удовольствием употребил всю тарелку, запил горячим крепким чаем с малиновым вареньем и пошел мыть тарелку.

— А ну положь! — со свирепым видом пригрозила мне тетя Нина. — Ишь еще чего удумал!

Пожав плечами, я оставил тарелку и вышел к калитке.

Утро было морозным и тихим. Дым из труб поднимался вертикально, снег хрустел под ногами, где-то через два дома лениво брехала собака.

Я решил прогреть пока машину, а без пяти девять у дома остановился черный Audi Q5 с казанскими номерами.

Ева вышла в темно-сером пальто и кожаных ботинках на рифленой подошве. Темные очки, сумка с ноутбуком через плечо, а в руке термокружка с, надо полагать, кофе.

— Доброе утро, Сергей! — Девушка окинула скептическим взглядом двор Анатолия. — Два часа по трассе и двадцать минут по тому, что ты назвал дорогой, и я на месте. Уверен, что сюда будут ездить?