Книга Двадцать два несчастья. Том 9, страница 57 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

— Сережа, не горячись, он, может, в сердцах и брякнул что-то, но теперь передумал. А вопрос Лысоткину ты и правда задал… эм-м… несколько резковато. Он все-таки профессор, а ты аспирант…

— Уже не аспирант, — буркнул я.

— Ну, Сережа…

— Там нормальный вопрос был. По докладу…

— Сережа, я тоже слышала этот вопрос!

— Что-то я не видел тебя в зале!

— Я по видеосвязи смотрела, — сказала Маруся и добавила умоляющим голосом: — Сережа, помирись с Терновским. Пожалуйста.

— Ну и как это будет выглядеть? — Я произнес это таким тоном, словно все еще колеблюсь, чтобы Маруся принялась меня уговаривать. Не знаю, что на меня нашло, просто расстроил меня Терновский. Нет бы поддержать своего аспиранта, а он сразу рычать.

— Нормально это будет выглядеть, — конечно же, начала убеждать Маруся. — Нормально, ведь ты аспирант. Ты неправильно себя повел на конференции: по неопытности, по молодости. Погорячился. Терновский сделал тебе замечание. Ты потом все обдумал и понял, что перегнул палку, позвонил руководителю, извинился, пообещал исправиться. Это нормально. Он тебя простит. Не беспокойся за это. Но ты должен ему первым позвонить. Прямо сейчас.

— Так он заставит меня сидеть на конференции.

— Ну конечно, там же такой триумф от вашего доклада. Логично, что все хотят с тобой пообщаться.

— Но я не хочу с ними общаться.

— А зачем тогда тебе было вот это все начинать? — взорвалась Маруся, и я снова убедился, что моя дочь была точно такая, как я.

— Ты же сама знаешь, что Лысоткин выдавал результаты твоего отца, — сказал я резко, видимо, слишком, потому что Маруся сдавленно охнула на том конце. — И я просто не мог позволить ему так нагло прилюдно плагиатить многолетний труд, дело всей его жизни. Причем мало того, что он его плагиатит, так еще и неправильно интерпретирует. А это уже преступление против человечества. Я считаю, что я обязан был вмешаться и предотвратить это.

— Да, понимаю, — сказала нерешительно Маруся. — Но ты же знаешь, в академической среде как-то не принято, чтобы аспиранты…

— Маруся, — перебил ее я. — А в академической среде разве принято, чтобы одни ученые отбирали результаты у других? Тут еще надо понять, как умер твой отец. И почему. Кстати, я сейчас еду в адвокатскую контору, для того чтобы поделиться с ними подробностями насчет Лысоткина и Михайленко.

— Слушай, а куда конкретно ты едешь? Скажи адрес, может, и я подъеду.

— Нет, Маруся, мы уже с тобой говорили об этом в прошлый раз. Я тебе потом все подробно расскажу. Кстати, мы еще с тобой должны будем найти время, оформить и подать документы, чтобы перебить тот патент. Поэтому, если ты не против, я уже начну оформление, а потом, если чего-то будет не хватать, тебе позвоню, и мы вместе доработаем.

— Договорились, договорились! — радостно сказала Маруся, а потом после секундной паузы добавила: — Но ты все-таки, пожалуйста, не забудь прямо сейчас позвонить Борьке… ой, Борису Альбертовичу. А то он же переживает и ждет. Обещаешь? Сам подумай. Вот ты говоришь, к примеру, что нам статью писать надо совместную по результатам моего отца. А как мы ее станем писать, если ты не будешь представлять никакую научную организацию? Как тебя в журнале в нормальном напечатают? Сам понимаешь, и бортануть могут. Да и вообще, столько проблем потом получится. Хотя бы из-за этого. Подумай, Сережа. Если не хочешь пойти навстречу мне и Борису Альбертовичу, помириться с ним и вернуться в аспирантуру…