Книга Двадцать два несчастья. Том 9, страница 47 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

Я улыбнулся.

— Да не переживай, — махнула рукой она. — Половина барахла внутри пакета — это труды ученых нашего института за последние два года. У нас этого добра полно. Если хочешь — приходи в библиотеку, я тебе сколько угодно этих книжек дам.

— Понятно, — усмехнулся я. — Все как обычно, лишь бы какой-нибудь ерундой наполнить этот пакет.

У меня в прошлой жизни после всех этих конференций материалов скопилось столько, что когда я однажды делал расхламление, вынес на мусорку, наверное, мешков восемь.

Зарегистрировавшись, я первым делом взял программку, чтобы полюбоваться своей фамилией в перечне докладчиков пленарного заседания. И к огромному удивлению, я ее не нашел — там значился только Терновский и название нашего доклада.

— Очуметь, — пробормотал я и посмотрел на Наташу. — А скажи, почему моя фамилия не стоит в содокладчиках?

Она пожала плечами и равнодушно посмотрела на меня.

— Это к Федьке.

— Понятно, — кивнул я.

— Да ты не расстраивайся, — сказала она. — Этот Федька вечно что-то напутает.

Я пошел к Федору, который отвечал за составление программы, но его на месте не было. Понятно, что перед началом конференции он, как организатор, мотался по этажам, а не сидел в кабинете. Вздохнув, я отправился к Терновскому, постучал в дверь. Тот сидел, насупившись, за столом, весь помятый, с красными глазами.

— Здравствуйте, Борис Альбертович, что-то вид у вас печальный, — не удержался от легкой подколки я.

— Еще бы не печальный, — буркнул он. — Вчера приехал мой однокашник Степка из Ямало-Ненецкого округа, тоже на нашу конференцию. Остановился жить у меня. Так мы с ним как засели — всю ночь гудели. Я доклад даже не читал, помню только то, что ты там немножко рассказывал. Вот сижу сейчас — голова как барабан, и похмелиться нельзя, потому что не идти же бухим выступать перед научной общественностью.

Он тяжко вздохнул.

— Борис Альбертович, вы видели программку? — спросил я.

— А че там? — поморщился он. Борька был раздражен, и ему не нравилось, что его отвлекают досужими разговорами.

— Там только вы стоите докладчиком, а мою фамилию не внесли, — наябедничал я.

— А, ну да, я знаю, — равнодушно кивнул он. — Дело в том, что за участие в пленарных докладах в этом году полагаются премии, небольшие, правда, но тем не менее. Поэтому руководство посчитало, что эти премии получат только научные руководители, которые будут в пленарном докладе участвовать. Вот и не внесли ни тебя, ни Иванова, который тоже содокладчик. Но ты не переживай, я оставлю тебе минут пять, так что покрасоваться за трибуной успеешь, — хохотнул он и начал вчитываться в листы. — И в тезисах конференции твоя фамилия будет.

— Хорошо, — сказал я в изрядном замешательстве.

Я ведь так старался, когда готовил этот доклад, он должен был стать моим триумфом. Но, судя по тому, что шалопай-Борька, как обычно, совершенно не подготовился, слушать его не будут. А уж меня, когда выйду, тем более.

Что же делать?

Я чуть не застонал. Вот бы придумать что-нибудь, чтобы Борька вообще не докладывал?

Поджав губы, я задумался: как быть, как быть? И тут вдруг навстречу мне из бокового коридора вышла Марина Носик. Рванув к ней, я схватил девушку за плечо.

— Марина, иди сюда быстренько, — шепнул тихим голосом.

— Что случилось? — с тревогой спросила она.