Книга Двадцать два несчастья. Том 9, страница 108 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

— Диану? — удивился я. От Марины я слышал о планах Дианы, но особо значения этому не придал. Думал, обычные женские сплетни и похвастушки. А тут вон как…

— Так она тоже собирается приехать. И она медсестра. Нормально будет.

«Опачки», — ошарашенно подумал я.

Вот это да. Что из этого выйдет — даже страшно представить.

— Слушай еще новости, — продолжала вываливать на меня подробности моркинской жизни тетя Нина. — Ачиков лютует как не в себя. Сашуля постоянно ходит с красными глазами. Как по мне, она уже не рада, что такую змеюку на груди пригрела.

— А что именно он творит?

— Сашулю подвинул, мол, по возрасту она не подходит на руководящую должность. И сам сейчас и. о., так что руки у него развязаны и он, сам понимаешь, сдерживаться совершенно перестал.

— Ого, — ошеломленно покачал головой я.

Если так, то работать в Морках Ачиков мне не даст. Да и в Чукше тоже. Нужно с санаторием побыстрее все решать и потихоньку запускаться.

— Лида мне по большому секрету шепнула, что Сашуля хочет с работы уходить. Но Ачиков пока не отпускает — возле себя держит. Он хоть и гнида, но не окончательный дурак — понимает, что если какая проверка, то он не отчитается. Не умеет отчеты писать.

— Да ладно, — не поверил я, — каждый врач умеет.

— Мне Лида рассказывала, — безапелляционным тоном отрезала тетя Нина, — информация, как говорится, из первых рук…

И в этот момент обиженный суслик Валера не выдержал, вылез из своей норки, подошел ко мне и каким-то стервозным тоном обличительно мяукнул. А затем в один прыжок запрыгнул мне на колени. Прижался, крепко схватив когтями за ноги, а потом улегся у меня на коленях и тяжело, с огромным облегчением, вздохнул.

Я погладил его, Валера опять вздохнул, ткнулся головой мне в ладонь — мол, давай, гладь меня еще, раз бросил такого маленького котика, — и я покорно повиновался. Валера устроился поудобнее, и уже буквально через минуту у меня на коленях громко храпел маленький когтистый трактор с вредным характером.

— Валера меня простил, — похвастался я тете Нине и улыбнулся. — А я тебе, Валера, витаминизированный корм из Москвы, между прочим, привез. И Пивасику тоже. А еще средство от блох и глистов.

— Ой, Валера тут вообще отмочил, — рассмеялась тетя Нина. — Ты как уехал, он один–два дня ничего еще был. А потом, чем дальше — тем хуже. Дошло до того, что уже и есть перестал, сидит только на дверь целыми днями смотрит. А как-то ко мне раза два Генка приезжал, так он как заслышит мужской разговор — все бросает, сразу бегом на улицу, орет дурниной. А еще стянул шарф, который мамка твоя, Вера Андреевна, вязала, и спит теперь только на нем. Я уже и так, и эдак пыталась отобрать, так он мне все руки исцарапал и не отдал. Видимо, запах там твой остался, нитки шерстяные хорошо впитывают. И вот так он с этим шарфом и спал все это время.

— Ох, Валера, да ты, оказывается, фетишист, — хмыкнул я и погладил верного суслика.

Валера никак не прокомментировал мое обидное высказывание, продолжая мурлыкать у меня на коленях, и тут пришла моя очередь рассказывать о поездке. Тетя Нина охала и ахала, слушая мою московскую историю, отпускала нелестные комментарии в адрес Ирины, Лысоткина и Михайленко, но больше всего почему-то досталось Гоче, который осмелился испортить нам вечер в караоке. Рассказывая о них, я, понятно, брал только ту сторону истории, что была известна мне-Сереге.