Книга Двадцать два несчастья. Том 10, страница 74 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

И в этот момент, сбивая мой ход мыслей, самопроизвольно сработала Система:

Улучшен системный навык «Познание сути».

Текущий уровень навыка — 2.

Получено очков социальной значимости за улучшение системного навыка: 1000.

Рядом раскрылось другое окошко:

Познание сути 2-го уровня

Продвинутая идентификация людей: отображение уровня социальной значимости.

Я моргнул и поднял глаза на Игорька, всмотрелся в лицо, и над его головой всплыла системная плашка:

Игорь Аркадьевич Куприянов, 36 лет

Прозвище: Игорек, Горемыка.

3-й уровень социальной значимости.

Под именем и прозвищем человека Система впервые показала кое-что еще, и говорила она вроде бы понятные вещи: значимость Игорька для общества (кстати, какого?) была третьего уровня. Но никаких объяснений. И как это понимать? Что за значимость? Насколько человек полезен? Добр? Умен? Важен?

Я аж поначалу растерялся. Оглядев остальных, я увидел, что у Анатолия был пятый уровень социальной значимости, у Генки — тоже пятый. У Григория и Наиля — шестой. А вот у Борьки — аж пятнадцатый! Причем с повышением «Познания сути» получить информацию о человеке стало намного проще — я больше не чувствовал ни упадка сил, ни слабости. И цветных кругов перед глазами не было. А системные плашки исчезали сразу, стоило захотеть.

Я начал кое-что понимать. Получается, Система, считала не доброту и не ум человека, а много ли получает общество от его поступков. Так? Но можно ли поднять свой уровень? И как?

— Серег, ты чего загрустил? — спросил Генка, потянувшись ко мне рукой с бутылкой. — Давай налью.

— Давай.

Я подставил стаканчик, и Генка, увидев, что я не выпил после первого тоста, хмыкнул, но промолчал. Лишь сделал вид, что плеснул мне в стакан пару капель.

После этого он начал снимать и раздавать шампуры с готовым шашлыком, и в следующие минут пять слышно было, только как свирепо работают челюсти семи здоровых мужиков.

Потом мы выпили еще по одной за женщин, как полагается, и за то, чтобы клев был и на уху наловили. Я продолжал пригублять, а Игорек, заметив это, сказал:

— Хитер ты, Серега. Ну ничего, нам зато больше достанется.

Ну а потом Григорий поднялся и сказал:

— Пойду жерлицы посмотрю.

Я пошел вместе с ним, потому что хотелось размять ноги. Да и разговоры все больше уходили в темы, мне не особо интересные: местные склоки, бабы, футбол и все такое. Впрочем, Борька с Наилем в разговоре участвовали на равных, потому что в возлияниях себя не ограничивали.

К пятой жерлице, той самой, на которую Григорий поставил плотвичку Игорька, мы подошли вдвоем. Григорий осмотрел флажок, проверил катушку и кивнул.

— Живец живой, я подергал — дернулось снизу.

— Это тут, Гриш, ты говорил, лунка синяя?

— Хех, — издал смешок Григорий. — Ну да, эта как раз ближе всего к глубинной синеве, если байке деда верить. Но, по его же байкам, тут сом, а сом зимой в яме спит. Так что ждем щуку.

Мы вернулись к костру, а там было шумно: разговоры набирали обороты. Про рыбалку да уху уже никто и не вспоминал — хватило плова и шашлыков. А тут и сумерки подошли.

Дальше просто сидели у костра. Генка дожарил остатки маринада, подогрел плов, и… в общем, здорово посидели. Даже песню про коня спели, а потом и про черного ворона, как и полагается в таких случаях. Признаться, после поездки в Москву и суетливых дней по возвращении мне эти несколько часов на рыбалке были как бальзам на душу. Разве что жерлица ни одна так и не сработала, так что с тем же успехом мы могли посидеть во дворе дома Анатолия.