Книга Двадцать два несчастья. Том 10, страница 111 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

Пришлось молча, скрепя сердце слушать. Наконец Борька иссяк и, сердито буркнув, что я дурак и он меня ждет завтра, и чтобы я даже не вздумал не появиться, отключился.

К счастью, быстрый просмотр сайта с авиабилетами показал, что в 22:15 есть рейс из Казани в Москву. Почти два часа в пути, точнее, час пятьдесят — и я буду на месте. Оставалось только добраться до Казани. Авиакомпания, правда, была так себе, не люблю я их самолеты, но выбирать не приходится. Главное, места еще были, так что я купил билет онлайн и начал собираться.

В первую очередь, разумеется, нужно было собрать все «доказательства» моего сотрудничества с академиком Епиходовым. То есть собственные вещи из прошлой жизни.

К сожалению, самое важное было в разбитом «Макбуке». И это ж надо, что именно перед самым совещанием эта придурошная Валерия его разбомбила. С телефона смотреть данные будет неудобно, так что нужно срочно брать новый ноут.

Был у меня еще учебник, мой старый, который я в прошлый раз прихватил из квартиры Ирины. С пометками еще моей рукой. Еще были две полевые тетради из прошлой жизни. Их тоже взял. Больше ничего не было. Очень мало. Могут и не поверить. И что делать — непонятно.

Я взглянул на часы, с учетом дороги до Казани до отлета оставалось совсем немного времени. И я принялся судорожно собирать вещи.

Тут в дверь постучали.

— Да?

Дверь приоткрылась, и ко мне заглянула Александра Ивановна.

— Сережа, не помешаю? — спросила она, увидев меня с раскрытой сумкой на кровати.

— Нет-нет, заходите, Александра Ивановна. Я тут собираюсь… в Москву срочно надо.

— В Москву? — Она оглядела разбросанные по покрывалу вещи. — На сколько?

— Пока не знаю, в аспирантуру срочно вызвали, — уклончиво ответил я, не желая сейчас грузить ее еще и своей институтской историей. — А вы сами как?

— Я как раз с новостями, — сказала она, закрывая за собой дверь. — Сотников в порядке. Лариса Степановна сказала, что звонила в Йошкар-Олу узнать. Стабильный, в сознании. С трубкой пока, но обещают сегодня экстубировать. Главврач у них спрашивал, кто его зашивал.

— Сказали? — спросил я, сворачивая рубашку.

— Там сами разберутся. Но тот хвалил нас.

Кивнув, я вытащил костюм. Александра Ивановна молча смотрела, как я укладываю его в сумку. Наконец, она не выдержала, отобрала и сама сложила правильно.

— Вот так костюм лучше складывать, тогда не помнется, — сказала она и аккуратно уложила костюм в сумку.

— Спасибо.

— А с Ачиковым, Сережа, я сама разберусь. Не волнуйся за этого пакостника, кишка у него тонка.

— У него даже толстая кишка тонка? — улыбнулся я, вспомнив слова одной песни, и уточнил: — А что, он приехал?

— Мало того, сюда явился. Лично. Рвал и метал, обещал привлечь прокуратуру, Минздрав и лично министра.

— Так сильно переживает за свою шкуру? — спросил я.

— Ему бы зад прикрыть, за должность трясется, — вздохнула Александра Ивановна и пригорюнилась. — Вырастила… племянничка.

— И что он? Почему меня не разбудили?

— Вот еще, — отмахнулась она. — Чтобы после такой операции он еще тебе нервы трепал? Его ребята Япара на порог не пустили. Постояли молча у ворот, потом Япар сам вышел, сказал ему что-то, я не разобрала, и Сергей Кузьмич развернулся и уехал. А потом я ему уже позвонила сама. Поговорили. Думаю, шуметь он особо не будет.