Книга Двадцать два несчастья. Том 5, страница 26 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

— Именно. В общем, я хочу просить вас представлять интересы детей покойного академика Епиходова. Сергея Николаевича, моего… наставника.

— Детей? — моментально вычленил основное и сделал стойку Караяннис. — Не твои?

— Детей. Марии и Александра Епиходовых. Наследников первой очереди.

— Окак! — ввернул известный мем Караяннис, и я невольно покосился на мирно дрыхнущего Пивасика. — Пока не буду спрашивать, зачем это тебе, но что с наследством-то конкретно? Проблемы?

— Завещания не было. По закону детям причитается доля наравне с вдовой, но та их даже на похороны не позвала. Провела кремацию за два дня, никого не уведомив, и улетела на Мальдивы.

— И мы с тобой, как Дон Кихот, должны причинить справедливость? — хохотнул, не удержавшись, Караяннис. — Будем вдвоем побеждать ветряные мельницы?

— Скорее, как Робин Гуд, — мягко, но укоризненно поправил я. — Забирать нажитые неправедным трудом деньги у богатых и передавать их бедным.

— Вернемся к академику. Говоришь, кремировали его? За два дня? Без детей? — В голосе Караянниса прорезался профессиональный интерес. — А дети заявление нотариусу подавали?

— Сын подал, — вспомнил я слова Маруси. — Ирина тут же прервала отдых и прилетела. Видимо, не ожидала.

— Прилетела и?..

— Наняла адвокатов. Хороших, судя по всему. Убеждает, что наследовать особо нечего. Мол, гол как сокол был Сергей Николаевич. Бессребреник прям.

— Но академик Епиходов вполне отдавал себе отчет, когда женился на Ирине, что оно именно так все и будет, — проворчал Караяннис и сварливо добавил: — Ты даже не представляешь, какой это геморрой! Проще всю твою Казань по кирпичикам раскатать, а потом обратно отстроить, чем у этой дамочки хоть одни бусики отобрать!

Я понимал. Как и то, что был глупцом, когда связался с Ириной. И завещание не написал: ведь, очаровавшись новой супругой, и подумать не мог, что она так поступит с Марусей и Сашкой. Хотя все на это еще тогда указывало, но я же верил ей слепо и никого слушать не хотел.

Господи! Да сколько таких случаев по жизни. Умнейшие мужчины: академики, политики, писатели — становятся словно пятилетние дети, и любая ловкая дамочка со смазливой мордашкой может вертеть ими как угодно и куда угодно.

Я подавил тяжкий вздох.

— Сергей, ты вообще в курсе, что у академика было? — перешел к делу Караяннис. — Квартира, счета, машина?

— Квартира в центре Москвы точно была. Хорошая. Машина, гараж. Накопления должны были быть — он всю жизнь работал, не бедствовал.

— И вдруг — «нечего наследовать»?

— Выходит, так.

Караяннис помолчал. Я слышал, как на заднем плане объявляют рейсы.

— Слушай, — сказал он наконец, — я такое уже видел. Не раз и не два. Если вдова молодая, а дети от первого брака, и она говорит, что наследства нет — значит, его вывели заранее.

— В смысле «вывели»?

— В прямом. Договоры дарения с датой за несколько месяцев до смерти. Квартиру — теще или сестре. Машину — какому-нибудь ООО «Ромашка». Счета обнуляются по доверенности, пока банк не узнал о смерти. Классика, Сергей. Потом дети приходят к нотариусу, а тот разводит руками: извините, наследственная масса отсутствует.

У меня похолодело внутри. Не потому, что я не ожидал такого от Ирины — очень даже ожидал. Но услышать это так буднично, как типовую схему…