Книга Двадцать два несчастья. Том 2, страница 10 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

Так что решение отказаться от кофе и зайти пообедать туда далось легко. Наверное, и ностальгия сыграла роль.

Толкнув дверь, я вошел внутрь.

Знакомый интерьер встретил меня теплыми оттенками желтого и бордового на стенах, белыми скатертями, полотнами в стиле Пиросмани — пастушки на фоне гор, застолья, виноградные лозы. Обычно эта атмосфера меня успокаивала, но сейчас я чувствовал себя чужим. Словно зашел не в свое место. Что, в общем-то, было правдой, потому что я больше не тот человек, который здесь бывал.

Официантка Тамара, миловидная девушка с заплетенными в косу темными волосами, улыбнулась приветливо:

— Столик на одного?

— Да, пожалуйста.

Я ей приветливо улыбнулся, потому что хорошо знал Томочку, и она ответила на улыбку, но как-то неискренне. Я вспомнил, в каком теперь теле и как одет, и моя улыбка погасла.

Тамара провела меня в дальний угол, к маленькому столику у окна. Видимо, чтобы не спугнул постоянных клиентов-москвичей.

Я сел, машинально принял меню, хотя уже знал, что буду заказывать. Диета при ожирении и атеросклерозе — штука несложная, если понимаешь принципы.

— Лобио, пожалуйста. Салат по-тифлисски. Чихиртму. Хинкали с телятиной — три штуки. Овощи запеченные. Телятину на мангале, граммов сто пятьдесят, без маринада, без корочки. И «Боржоми».

Девушка записала, слегка удивленно глянув на меня — видимо, не думала, что я так хорошо знаю их меню.

— Все будет готово минут через двадцать, — сказала она и удалилась.

Я откинулся на спинку стула, глядя в окно. Люди шли мимо, спешили по своим делам, кто-то смеялся, кто-то говорил по телефону, погруженный в свой маленький мир. Жизнь текла своим чередом, как вчера и позавчера. А у меня за последние три часа все перевернулось. Опять.

Сколько раз уже за эти дни? Проснулся в чужом теле — раз. Узнал о скорой смерти — два. Выяснил про проблемы Сереги — три. Сделал операцию Лейле — четыре. Был уволен — пять. А теперь вот встретился с Ириной и потерял научное наследие — шесть и семь. При этом ровно неделя прошла с перерождения.

Да уж…

Жизнь превратилась в какую-то бесконечную полосу препятствий, где не успеваешь отдышаться после одного удара, как прилетает следующий. Я как тот чеховский герой-конторщик из «Вишневого сада», с которым мы по иронии судьбы однофамильцы. Прозвище его было Двадцать два несчастья, а у меня их уже сколько накопилось?

Ирина… Господи, как же больно было смотреть на нее. Не потому, что она меня не узнала — этого я и не ожидал. А потому, что я вдруг увидел ее совсем с другой стороны, глазами постороннего человека, и понял, насколько слеп был раньше.

Она даже не пыталась изобразить горе. Шелковый халатик, надетый на голое тело при совсем чужом человеке. Взгляд, загоревшийся алчным блеском, когда речь зашла о деньгах. Готовность пойти на свидание с незнакомым жирным аспирантом, лишь бы он эти деньги пообещал.

А ведь муж умер всего неделю назад.

Интересно, она вообще по мне горевала? Хоть каплю? Или сразу помчалась на Мальдивы отдыхать? И одна ли?

Я потер переносицу, пытаясь отогнать наползающую головную боль. Ладно, неважно. Ирина теперь — чужой человек. Моя прошлая жизнь. То, что больше не имеет значения.

Но тогда что имеет?

Официантка принесла воду. Я выпил большими глотками, ощущая, как организм благодарно принимает жидкость. Обезвоживание — штука коварная, усиливает стресс, мешает думать ясно. А мне сейчас очень нужна была ясность.