Книга Двадцать два несчастья. Том 1, страница 9 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

За тазом вернусь во вторую ходку.

Ну, как выскочил, скорее, выполз. И побрел, как смог, в сторону мусорных контейнеров. Интуиция подсказала ближайший путь.

Надеюсь, соседи меня не убьют за то, что в подъезде теперь воняет от моего ведра. Тьфу ты — не моего, а прежнего жильца. Хотя попробуй докажи. Ладно, придется все долги и косяки прежнего Сереги брать на себя — хотя бы за второй шанс.

— Хор-ро-шо! — пробормотал я, вдыхая свежий воздух.

На улице сеялся мелкий обложной дождик, но я был этому рад: зато хоть не так воняло. Дыша ароматами влажной земли, я дошел до мусорного контейнера и, даже не задумываясь, выбросил все вместе с ведром. Надеюсь, опарышам там будет холодно и неуютно.

По пути назад обошел дом вокруг, чтобы понимать, что здесь к чему — да и не хотелось возвращаться в эту вонючую квартиру.

Двор встретил меня облупленными качелями, на которых тоскливо скрипела одинокая цепь. Рядом торчала покосившаяся песочница с мокрым песком цвета серой глины. Пара лавочек, обглоданных временем и погодой, прижалась к кирпичной стене. Между домами громоздился покореженный турник — один из тех, что ставили еще при Горбачеве. Краска на нем давно облезла, обнажив ржавый металл. Рядом валялась пустая бутылка из-под пива. Еще одна. И еще несколько банок из-под энергетиков.

Пахло сыростью, опавшими листьями и чем-то кислым — то ли помойкой, то ли застоявшейся водой из луж. Мелкий дождь моросил все так же.

В общем, выглядело все унылым и безжизненным, но только на первый взгляд.

На лавке у подъезда сидела бабка в пуховом платке и ярко-красном пуховике, кормила голубей из пакета. Птицы ворковали и толкались, склевывая крошки прямо с асфальта, испещренного трещинами. Кто-то повязал между деревьями веревку для белья и развесил простыни, но забыл снять. На одном из балконов сушилось детское одеяльце в розовых слониках. Из окна на первом этаже доносился звук телевизора — Лариса Гузеева и Роза Сябитова пытались кого-то поженить.

А рядом с соседним справа подъездом красовалась вывеска «Продукты» со стрелкой в сторону торца здания.

Отлично! Прямо в доме свой магазин.

Я зашагал к нему, уже прикидывая, что нужно купить в первую очередь. Овощи, конечно, и зелень. Чистую воду. Крупы. Курицу, если будет дешевая. Может, яблоки… Надеюсь, на карте тезки что-то есть.

В этот момент из-за угла вышел мужик средних лет. Крепкий, коренастый, в кожаной куртке с потертыми локтями. Лицо обветренное, щетина густая, глаза узкие и злые. Увидев меня, он заметно напрягся, сдвинул брови, на лице у него заходили желваками.

— Сергей! — рявкнул он так, что я невольно вздрогнул. — Сколько можно за тобой бегать? Думаешь, если дверь не открываешь, так долг сам собой испарится?

Обращался он явно ко мне. Голос был сиплый, прокуренный. В интонации сквозило праведное негодование — как у человека, который долго терпел и наконец сорвался.

Я замер, пытаясь сообразить, кто он такой. Память прежнего Сереги молчала. Лицо незнакомое. Но по всему было видно — он меня знает. И знает хорошо.

Чтобы не спалиться, я неопределенно пожал плечами и осторожно произнес:

— Да я не прячусь… Сколько я должен, напомните?

Мужик вспыхнул. Глаза его сузились до щелочек, и лицо налилось нездоровым румянцем.

— Только не говори, что память отшибло! — заорал он, размахивая руками. — Давно Светке говорил — не давай ему ничего в долг! Обманет! А она: «Он же доктор, просто у него тяжелый период в жизни, Марат!» Тьфу! Доктор, тля! Видал я таких докторов знаешь где! Алкаш!