Книга Двадцать два несчастья. Том 1, страница 34 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

Сразу после диагностики я снова едва не упал, потеряв равновесие, и Система сразу отключилась. Я отдышался, стараясь скрыть свое состояние от остальных, потому что ситуация была критической.

Девушке требовалось немедленное хирургическое вмешательство: краниотомия с эвакуацией острой субдуральной гематомы, ревизией и репозицией вдавленного перелома, установка субдурального дренажа. Говоря простым языком, нужно вскрыть черепную коробку, чтобы получить доступ к мозгу, убрать кровяную гематому, которая сдавливает мозг девушки, после чего поднять и выровнять вдавленные фрагменты кости черепа, установить под мозговую оболочку дренаж, чтобы отводить кровь и жидкость и не дать гематоме образоваться снова.

Я начал отдавать распоряжения, когда заметил, что медперсонал вокруг как-то странно замер. Все смотрели куда-то мне за спину.

Обернулся и увидел Михаила Петровича. Его лицо было белее мела.

— Это дочь Хусаинова, — тихо произнес он.

— Какого Хусаинова? — не понял я.

— Ильнура Хусаинова, — выдохнул Михаил Петрович. — Если с ней что-то случится…

Я понятия не имел, о ком речь, но, судя по шокированным лицам, этого Хусаинова знали — и боялись! — все.

К нам подбежала Диана Шарипова. Одного взгляда на пациентку ей хватило, чтобы оценить ситуацию.

— Нужна срочная операция, — твердо сказала она. — Я вызываю нейрохирургов.

— Не успеют, — возразил я. — У нее субдуральная гематома и вдавленный перелом лобной кости. Счет идет на минуты.

Диана недоверчиво посмотрела на меня:

— Вы настолько уверены в диагнозе?

— Абсолютно.

Михаил Петрович схватил меня за локоть, отводя чуть в сторону.

— Сергей, послушай. — Его голос был тихим, но твердым. — Это огромный риск, а ты и так вот-вот вылетишь. Если что-то пойдет не так, не только уйдешь из больницы и из профессии, но и реально отправишься на зону. И ни я, ни кто-либо другой не сможем тебе помочь.

Я посмотрел на бессознательную девушку на каталке. Без хирургического вмешательства ее ждала неминуемая смерть в течение часа. Альтернативы не было.

— Понимаю, — ответил я. — Но, если мы будем ждать нейрохирургов, она умрет. Я берусь за операцию.

Диана, услышав наш разговор, подошла ближе.

— Я ассистирую, — сказала она неожиданно, не обращаясь ни к кому конкретно.

Михаил Петрович секунду смотрел на нас, затем кивнул:

— Да поможет вам Бог, — прошептал он и отдал команду: — Готовьте операционную! Немедленно!

Пока мы спешили по коридору, толкая каталку, я успел заметить, как он достает телефон и набирает номер, явно собираясь сообщить отцу девушки о случившемся. Мы с Дианой переглянулись — в ее глазах я прочитал смесь страха и решимости.

— Сергей Николаевич, — заговорила она, не сбавляя темпа, — я надеюсь, вы знаете, что делаете.

— Знаю, — ответил я.

Лишь бы руки этого тюфяка не подвели!

В отделении неотложной помощи время имеет другое измерение. Минуты растягиваются в часы, а часы сжимаются до мгновений. Когда перед тобой пациент с тяжелой черепно-мозговой травмой, каждая секунда становится решающей.

Но сейчас все было иначе, потому что, казалось, коллеги думали не о жизни человека, а о том, как прикрыть свою задницу. Это было заметно даже по колебаниям Мельника.

А я стоял над бессознательным телом девушки, чье лицо, несмотря на маску из крови и ссадин, оставалось поразительно красивым, и думал, что этой девушкой была дочь самого влиятельного человека в городе — Диана ввела в курс дела. И из-за этого она может умереть.