Книга Двадцать два несчастья. Том 1, страница 116 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

Когда дошла моя очередь, служащая взяла мой паспорт, провела его через электронный регистратор. Там что-то пиликнуло, женщина впилась взглядом в экран компьютера, а затем посмотрела на меня как-то не так.

— Минуточку, — сказала она сухим официальным голосом и нажала на кнопку.

Ждать пришлось минут пять, и все это время женщина за стойкой регистрации старательно делала вид, что что-то важное у нее на экране происходит, а сама она очень занята, прежде чем к ней торопливым шагом подошел мужчина в униформе.

Она что-то ему шепнула, и они уже вдвоем посмотрели на меня.

Я немножко занервничал. То есть, нервничать я начал раньше, но теперь стал еще больше.

— Что случилось? — напряженным голосом спросил я. — Что-то с паспортом не так? Ведь по внутреннему можно же летать, а я в Москву.

— Нет, нет, с паспортом все так, — пробормотала женщина, вильнула взглядом и опять неуверенно посмотрела на мужчину.

Тот откашлялся и сказал:

— Извините, но вы не имеете права покидать территорию города Казани.

— В каком смысле? — не понял я.

— Вы невыездной. В списках невыездных. И покидать территорию города не можете… — Я заметил, что он тоже старался не смотреть мне в глаза. — Извините, приносим свои извинения, но зарегистрировать ваш билет и посадить вас на рейс мы не можем, к большому сожалению.

Он даже выражался как-то топорно, коряво, но смысл был понятен.

— Обалдеть, — пробормотал я ошеломленно.

Москва, богатство, моя квартира, портфель из игуаны, которые я уже буквально нащупывал своими руками, — все это вдруг оказалось все зоны досягаемости.

— И что же делать? — растерянно посмотрел я на женщину. А потом меня осенило, и я прямо спросил: — Сверху команда пришла? Или прямо от Хусаинова, да?

Служащие смутились. Мужик тут же принял строгий и официальный вид и зло рявкнул:

— Не положено! Идите, мужчина, пока полицию не вызвали!

— Мужик, не задерживай! — закричали из очереди.

Там уже собралось довольно много народа. Люди теряли выдержку, дети пищали, какая-то старушка, потрясая клюкой, грозно взирала на меня и возмущалась, какая нынче молодежь пошла несознательная, лишь бы время отнять, а уже надо идти. Длинноногая девушка с надутыми губами капризно и визгливо говорила, что, дескать, теперь она точно не успеет в дьюти-фри закупиться. Толпа волновалась.

— Ладно, — хмуро сказал я.

Забрав паспорт и распечатанный электронный билет, я подошел к кассе, где продавали билеты.

— Мне нужно вернуть деньги за билет, — сказал я. — В другой раз полечу.

Кассирша молча взяла билет, паспорт, что-то там пошуршала и затем, покачивая головой, вернула все обратно.

— У вас невозвратный билет, — сказала она картонным голосом.

— Как невозвратный?

— Ну да, вот так. Вы, когда покупали, забыли галочку нажать о том, что билет можно потом сдать, и не доплатили страховку, поэтому мы не можем его принять.

— Черт, — озадаченно пробормотал я и отошел от кассы.

Растерянно, не зная, что делать, я остановился посреди аэропорта и долго так стоял, а меня обтекала толпа. Люди неслись с баулами, с телегами, нагруженными вещами, тащили за руки детей, вели родственников. Девицы с разноцветными волосами несли букеты цветов, гордо придерживая под руку своих кавалеров. Все были заняты, все куда-то летели. Один я стоял, как придурок, и не знал, что теперь делать.