Книга Единство 1, страница 87 – Данияр Сугралинов

— Да, — согласился Хаген. — Мы сделали все, чтобы в Дисе побывал каждый. Хотя бы раз, хотя бы несколько минут, но чтобы каждый. Чтобы Спящие смогли познать каждого человека и принять его, сделать частью своей личности. А для того, чтобы вместить как можно больше, мы растянули активацию Спящих на два, а то и три поколения. Конкретный срок активации зависел не от нас, а от случая, хотя признаю, что вероятность появления инициала повышалась с каждым годом.

— А почему Тристад? — спросил я.

— Как я уже говорил, дело не в Тристаде. Активаторы каждого Спящего — в Дисе они выглядели как заскриптованные на выдачу квеста кусочки протоплазмы — были раскиданы по труднодоступным местам каждой песочницы мира.

— Но почему именно песочницы? — удивился Иен.

— О, это легко объяснимо, — подал голос дядя Ник. — Майк, позволите?

Хаген улыбнулся, кивнул, и дядя Ник с гордостью посмотрев на меня, сказал:

— Дети, подростки… Чем юнее, тем гибче и незашореннее сознание, тем неиспорченнее душа. Так, Майк?

— Абсолютно. Неиспорченная наивная душа — это то, чего лишены мы, взрослые. Мы, какими бы хорошими себя не считали, не могли не запятнать свои души. Уж слишком жесток наш мир. Слишком мало в нас веры в светлое и доброе. Найти наивного, доброго и верящего в справедливость среди детей намного легче, чем среди взрослых. А мы искали именно такого.

Иен крякнул, почесал затылок и не смог удержаться от очередного:

— Почему?

— Потому что тот, кто активировал Спящих богов, стал их инициалом, — ответил Хаген. — Это значит, что Алекс вложил в них свою душу.

Услышав о том, что я, оказывается, «вложил в Спящих душу», я вздрогнул. Вспомнился Лорд Волдеморт, запечатавший осколки своей расколотой души в крестражи. Ни к чему хорошему для его личности это, как я помнил, не привело. Захотелось конкретики.

Видимо, подобные мысли пришли не только в мою голову.

— И что же это значит? — почесав подбородок, поинтересовался Серебрянский. Выдав протяжный зевок, добавил: — Поймите меня правильно, мистер Хаген, это звучит очень возвышенно и лирично, но хотелось бы понять…

— ДНК, — перебил его Хаген. — Представьте себе что-то подобное, только во вселенском инфополе — вроде как генетический код, только не тела, а личности в целом. Инициировав Спящих, Скиф стал частью этого пантеона богов. Привил им свою информационную ДНК.

— В единстве сила, — проговорил я, улыбнувшись, потому что все оказалось не так страшно, как я думал. — Получается, последователи Спящих тоже становятся частью чего-то большего?

— Вероятно, — ответил Хаген. — Теперь вы понимаете, почему все — буквально все! — завязано на Алекса? Спящие, пока не достигнут полной силы, не помогут нам с перемещением сознания. А для того, чтобы выйти на стопроцентную мощность, им нужен Скиф. Да, построить и посвятить храмы могут и жрецы, но не достаточно активировать всех пятерых Спящих. Понадобится кое-что, что в силах сотворить только инициал…

— Минутку… — перебил я, потому как пазл в моей голове не складывался.

Хаген замолчал, терпеливо ожидая моих слов, хотя, мне думалось, он знал, что именно я хочу спросить. Эта его черта поражала — предельная тактичность по отношению к собеседнику, уважение к чужой личности несмотря ни на что. Всегда. Она не объяснялась только тем, что я был важен для Хагена, эту его особенность подмечали все, кому удавалось с ним пообщаться — от стримера на очередном «Дистивале» до бывших его ассистентов, рассказавших о времени под его началом. И каким-то шестым чувством я догадывался, что он не играет, а на самом деле относится ко всем с уважением. Даже после того, как некоторые доказывали, что не заслуживают его уважения.