Книга Единство 1, страница 47 – Данияр Сугралинов

Даже в полутьме я заметил, как наливаются багрянцем уши Ханга. За стеной послышались чьи-то голоса, топот, но я в этот момент смотрел на друга.

— Ханг?

Он промолчал, и тогда ответил Хайро:

— Твой безмозглый товарищ решил поиграть в героя. Стырил костюм радиационной защиты, импульсник и поперся наверх. Знаешь зачем? Спасать тех, кто не успел спуститься.

— Я думал, что… — начал говорить Ханг, но был перебит.

— Ты не думал! — Вилли ткнул ему пальцем в грудь. — В том-то и дело, что ты не думал! Кого ты собрался спасать? Почти все Калийское дно превратилось в радиоактивную пустыню! Не осталось никого, кроме тех, кто спрятался на нижних уровнях подвала! И то не факт, что там народ выжил.

— Ладно, полегче, Брисуэла, — проворчал Хайро. — Дань памяти погибшим отдадим, когда сами спасемся, и только после того, как поможем тем, кого еще можно спасти. Параллельно будем искать тех, кто ответственен за атаку. Очевидно, что это Галлахеры, но нам нужны доказательства… — Он внезапно замолчал, обернулся и застыл.

— Ими уже занимаются, — раздалось за его спиной. — И Галлахерами, и выжившими.

В слабоосвещенной комнате я не сразу отыскал человека, которому принадлежит голос. Звучал он чуть хрипловато и трескуче, словно в плохо настроенном радио. Хайро и Вилли расступились, и между ними показался невысокий силуэт в серебристом скафандре.

— Здравствуй, Алекс, — сказал человек.

Он приблизился, чуть наклонился, посмотрев мне в глаза, и за забралом шлема я увидел лицо, известное всему миру.

— Я Майк Хаген, но ты можешь называть меня Медведь.

Почти тридцать лет назад Уильяму Брисуэле светил только один путь: в Картель.

Вся его семья так или иначе была завязана на дела этой преступной организации. Отец, дяди, кузены, старшие братья — все что-то делали для Картеля. Да и женский пол не отставал — кто-то работал на сортировке, кто-то на фасовке, кто-то просто готовил еду для тех, кто вкалывал на подпольных цехах. В родной Гватемале, до того, как она, да и остальная Центральная Америка и север Южной превратились в негражданские зоны, больше особо заняться было нечем.

О начале Третьей мировой Вилли Брисуэла узнал из сети. По правде говоря, ни ему, ни его друзьям не было дела ни до войны, ни до того, кто в ней победит. Гватемалу разногласия стран Большой десятки волновали меньше, чем дела колонии на Луне.

Но война сама пришла к ним, в их города и на их улицы. Под шумок ядерных взрывов в Северном Китае и на Ближнем Востоке кто-то заодно решил прижечь священным огнем термоядерной бомбы плантации мака и коки в Центральной и Южной Америке.

После этого дела Картеля пошли как-то не очень. Начались внутренние дрязги, борьба за уцелевшее, восстановление производства и логистических путей, а семье Вилли пришлось искать другую работу.

Сделать это в послевоенном мире было непросто. Из-за повышенного фона и радиоактивных дождей бизнес и производство мигрировали в нетронутые войной земли, а людям приходилось большую часть жизни проводить под землей.

Главной причиной безработицы стал послевоенный технологический буст. Секретные военные технологии попали в руки корпораций и, соответственно, — на рынок. Большую часть работы стали выполнять роботы.

Да, везде требовались рабочие для восстановления разрушенных городов, ферм и плантаций, производственных цепочек. Но ниши, где требовались лишь руки, заняли роботы, а рабочие места, где нужны были знания, Вилли не светили ни при каких обстоятельствах в обозримом будущем. Мир быстро и кардинально менялся, контроль над планетой перешел в руки ООН, ставшей единым правительством, а таких, как Вилли, дорога вела либо в криминал, либо в военные.