Книга Единство 2, страница 119 – Данияр Сугралинов

Когда не осталось ни мыслей, ни надежд — лишь отчаянный безмолвный крик, — все внезапно прекратилось. Будто кто-то повернул переключатель, остановив бешеную карусель мучений…

…и меня выбросило на твердую землю. Я судорожно втянул в легкие жгучий, насыщенный кислотой воздух.

Сколько я так пролежал, борясь с желанием вывернуться наизнанку, не знаю. Мутило невыносимо, голова раскалывалась от вороха смутных картин, оставшихся в памяти после адского перехода. В себя меня привел странный отдаленный звук: не то лязг металла, не то скрежет огромных жвал, — который заставил поднять голову и оценить обстановку. Я прислушался — звук затих.

Окончательно придя в себя, я огляделся. То, что я увидел, было до боли знакомым и в то же время чуждым. Это была все та же Террастера, но настолько изуродованная и искаженная безжалостным течением времени в бета-мире, что узнавалась лишь по отдельным фрагментам пейзажа, намертво врезавшимся в память.

По земле стелились кислотные испарения. Почва, иссушенная и потрескавшаяся, была изъедена бесчисленными кислотными дождями, прошедшими за тысячелетия. Она источала тошнотворные миазмы, от которых слезились глаза и першило в горле.

Со всех сторон возвышался лес — исполинские каменные колоссы, чьи фиолетовые стволы уходили в непроглядную высь, теряясь в ядовитом мареве. Их ветви изгибались причудливыми узлами, образуя непроницаемый свод над головой. Ни единого просвета, ни клочка неба — только удушающий полумрак и пульсирующие отблески зловещего сияния в глубине минеральной листвы. Между стволами и ветвями тянулись бесконечные полотна паутины, сплетенные в затейливые, почти гипнотические узоры. Серебристо-серые нити толщиной с руку взрослого мужчины источали едва уловимое свечение и беспрестанно подрагивали, будто в предвкушении жертвы.

Из переплетений ветвей свисали чудовищные черви — каждый размером с гигантскую змею. Они извивались, их бугристые тела покрывала слизь, отливающая тошнотворной зеленью, а пасти щерились кольцами острых как бритва зубов. Черви висели вдоль стволов и меж ветвей, я кожей ощущал их внимание. Казалось, стоит шелохнуться — и твари обрушатся вниз, ввинчиваясь в плоть и вырывая куски мяса.

Вся эта жуткая, извращенная флора и фауна дышала смертью и безысходностью, будто сама Бездна вывернула свое нутро наизнанку.

Воспоминания о первом посещении бета-мира наложились на увиденное, и я застыл, чувствуя, как липкие пальцы страха пробираются под доспех и сжимают горло. Мысль о том, чтобы взлететь, пробиться сквозь этот смертоносный полог, показалась не просто безумной — самоубийственной. Малейшее неосторожное движение грозило обречь на жуткую смерть.

Где-то над деревьями должно было быть небо Террастеры, затянутое свинцово-бурыми тучами. О том, что оно есть, говорили всполохи ослепительных молний. Вместо освежающего дождя тучи приносили потоки едкой кислоты, что с шипением разъедала и без того умирающую землю. Капли этой жижи прожигали экипировку и плоть, оставляя дымящиеся язвы. Каждое прикосновение отдавалось адской болью, хотя и не наносило урона.

Минутку… Только подумав об уроне, я осознал, чего не хватает. У меня полностью пропал интерфейс!

Попытка открыть профиль мысленно не увенчалась успехом — похоже, здесь что-то изменилось. Не было ни командной панели, ни мини-карты, ни каких-либо подсказок системы. Только я и это враждебное пространство. Оставалось надеяться, что мои способности и перки остались при мне — ведь кислотный дождь не наносил мне вреда, а значит, Стоик работал.