Книга Последняя битва-1, страница 241 – Данияр Сугралинов

Пора было заканчивать.

Использовав Дьявольское ускорение и Стремительность урагана, я стрелой полетел к главной цели — застывшему телу Угар-Намтара, все еще скованному эффектом Оцепенения души. Время поджимало: я чувствовал, как заклинание начинает слабеть, как сущность босса демониаков пытается вырваться оттуда, куда я ее отправил, и понимал, что случится это намного раньше положенного часа.

Ударил я незатейливо — апперкотом в массивный выпирающий подбородок Угар-Намтара. Призрачный Коготь Тьмы вырос из кулака и пронзил его голову. Шкала жизни босса демониаков опустилась. Отлично, враг уязвим!

Кулак-молот — и Коготь Тьмы впился в висок Угар-Намтара. Прямой в горло, снова удар, еще и еще! Его шкала жизни падала рывками, с небольшим опозданием, не поспевая за моей скоростью, но все же с каждым попаданием все отчетливее стремилась к нулю.

В замедлении было видно, как его плоть расходится волнами под моими ударами, как взлетают ошметки плоти и брызги крови, как ломаются и крошатся кости. В последний удар я вложил всю ярость за погибших товарищей, которых успел оплакать, а потом воскресить.

И когда мой кулак пробил грудь Угар-Намтара (нет, Люция), в его застывших глазах что-то поменялось, промелькнули не только гнев и ненависть от бессилия, но и ужас. Сколько бы воплощений у него ни было, их число конечно!

Босс вспыхнул, его тело начало рваться, словно старая рубаха по швам, а из трещин и разрывов полился ядовито-желтый свет. В этом сиянии, ослепительном даже для моего замедленного восприятия, растворялась не просто физическая оболочка демониака, отдавшего свое тело Люцию, но и сама сущность истинного врага Преисподней.

В этот момент — мгновенно, на грани озарения, а может, благодаря подтверждающему голосу Хаоса в голове — я осознал: уничтоженная сущность сделала Люция слабее. Чтобы его окончательно развоплотить, нужно всего лишь покончить с каждым его воплощением.

Над полем боя вспыхнули руны:

Угар-Намтар, босс демониаков, мертв. Демониаки проиграли!

Взорвавшись, труп Угар-Намтара запустил цепную реакцию: все демониаки одновременно начали исчезать, растворяясь в воздухе подобно утреннему туману. Они таяли, и их предсмертные крики сливались в единый вой отчаяния, эхом прокатывающийся по Окаянной бреши. В этом хоре агонии слышалось нечто большее, чем просто боль, — осознание не только поражения в Играх, но и конца пути, после которого их ждет лишь великое ничто.

Я наблюдал за этим, выйдя из ускорения и не веря, что совсем недавно настолько отчаялся, что подумывал о том, чтобы просить Люция о пощаде. Я, сын самого Азмодана!

Оставалось кое-что завершить — оторвать голову верховному жрецу Бездны. Найти Лариона труда не составило: смертные шарахались от него как от зачумленного, а демоны, окружив плотным кольцом, не спешили с расправой.

Шутник Ридик, верный своей натуре, подкрался сзади и дал Лариону такой пинок под зад, что он, кувыркаясь, пролетел не меньше двадцати метров. Поднявшись на дрожащие ноги, жрец издал пронзительный визг: к его ягодицам намертво прилипла раскаленная добела подкова, с которой стекали капли расплавленного металла.

— Снимите! Снимите ее! — верещал Ларион, безуспешно пытаясь дотянуться до источника своих мучений. Его пальцы обжигались о раскаленный металл, но он все равно продолжал хвататься за подкову, только усугубляя свои страдания. — Умоляю, она же прожжет меня насквозь!