Книга Последняя битва-1, страница 176 – Данияр Сугралинов

Осторожно, стараясь ступать бесшумно, я спустился и уткнулся в массивные врата. Они были наглухо заперты, а поперек створок светилась черная печать — несколько параллельных прерывистых линий, символ демониаков. Как ни старался, врата не поддались. Интересно, как мы, демоны, должны прикончить их босса, если он прячется за неприступной преградой? Возможно, для этого нужно захватить этаж? Но сделать это можно будет, только когда начнется второй игровой день и активируется возможность захвата уровней Провала.

В этот момент печать вспыхнула, замерцала и растаяла в воздухе — врата начали открываться. Я мгновенно рванул вверх по лестнице и, осторожно выглянув, увидел, как внутрь заходит большая группа во главе с гигантским Вер'Мамуктом. Бездна! Похоже, я угодил сюда в худший из возможных моментов — прямо во время смены отрядов зачистки!

Я вжался в стену, но отступать было некуда: сверху уже спускался отряд Вер'Шалоха, не меньше двух сотен демониаков, а снизу надвигалась группа Вер'Мамукта. Я оказался в ловушке на узкой лестнице, зажатый между двух смертоносных потоков. Меня же вот-вот увидят!

Хаотический прыжок был на часовом откате, навык незаметности Тень Преисподней все еще оставался «забытым», как и спасительное Дьявольское ускорение. Оставалась только Мимикрия, но во что превратиться? На голой лестнице любой предмет вызовет подозрения, а уменьшиться до пылинки я не мог: масса должна быть сопоставима…

Член Азмодана им всем в глотки! Впервые за время Игр я почувствовал настоящий, леденящий душу страх, потому что шансов прорваться нет, а моя смерть будет значить поражение всех демонов.

И тут меня осенило: я же могу превратиться в оружие! Лук легковат, не подойдет, а вот мой двуручный молот по массе сопоставим со мной. Ну а то, что он лежит здесь, хоть и странно, но объяснимо: выронил кто-то из демониаков.

Я активировал Мимикрию, за секунды до появления демониаков превращаясь в точную копию своего трофейного оружия. Сознание поплыло, растворяясь в металлической сути, но я заставил себя сохранить ясность мысли. Холодная сталь массивной боевой части и тяжелая костяная рукоять — вот моя новая форма. Я безжизненный молот, выкованный для убийства.

Шаги и голоса приближались с обеих сторон. Топот, лязг доспехов, обрывки фраз на гортанном наречии демониаков…

Первым ко мне — точнее к молоту, в который я превратился, — подошел высокий демониак в тяжелых доспехах из отряда Вер'Мамукта.

— Зак'хаар! — воскликнул он, с трудом поднимая меня с пола. — Ого, какой тяжелый! Какой-то слабак, наверное, не смог унести и бросил, ха-ха-ха!

Я мысленно усмехнулся: если бы он только знал, какого «слабака» держит в руках.

— Дай глянуть, Ракх'аш, — послышался хриплый голос сверху. — Может, это молот Нирмеха? У него был такой же… пока он не пропал.

Демониак Ракх'аш, все еще сжимая меня в руках, повернулся к говорившему.

— Даже если так, — ответил он, взвешивая меня в руке. — Теперь это мое оружие, зак'харр! Забираю себе. Слышал, как говорят у нас в Аду? Кто первый вставил, того и дырка!

В этот момент сверху раздался возмущенный рев Вер'Шалоха, лидера группы, возвращавшегося с зачистки:

— Наш отряд понес потери, н'зар-рах! Полтора десятка славных демониаков, включая Нур-Шаррура, Малшехта и Зараша, пали! Их тела исчезли! Уж не вы ли ударили им в спину?