Книга Последняя битва-1, страница 169 – Данияр Сугралинов

Существо втянуло его внутрь одним движением. Темнота внутри сундука пахла древним железом и гнилью. Кислота, сочащаяся из стенок, начала разъедать его плоть. Он пытался кричать, но густая жижа заполнила горло. Каждое движение только усиливало агонию — острые наросты внутри твари рвали его на части.

Истинный демон Ада, проживший почти двадцать семь веков, привыкший причинять боль другим, впервые познал настоящие муки. Его хваленая металлическая чешуя таяла, обнажая уязвимую плоть. Внутренние органы растворялись в едкой жиже, нервные окончания взрывались вспышками невыносимой боли. Ничего более невыносимого он не испытывал, даже когда его истязали в Вавилоне!

Последней связной мыслью было осознание того, что он, считавший себя великим хищником, оказался просто добычей. Как те миллионы душ, что он мучил в Аду. В этот момент он наконец понял, что чувствовали его жертвы.

Тьма поглотила Нур-Шаррура — такая же бездонная, как та, что ждала его в начале пути в Ад.

— Охренеть, какой урод этот демониак! — донесся чей-то насмешливый голос. — Еще и тупой как пробка!

Это было последнее, что услышал Нур-Шаррур, перед тем как его сознание окончательно погасло.

Говорят, первое впечатление запоминается больше всего.

Но что касается убитых мною демониаков на Играх, мне больше запомнился второй. Нур-Шаррур. Огромный демониак с металлической чешуей — в Дисгардиуме, наверное, он был титаном.

Первого я разорвал когтями и клыками — жестоко, отчаянно, как зверь. После того как его товарищи, так и не поняв, что валун у трупа и есть их враг, ушли, явились другие.

Пришлось уносить ноги на уровень выше и прятаться там, содрогаясь от каждого отдаленного звука. Не знаю, как меня не учуяли: от меня за версту разило кровью и страхом.

К следующему бою восстановиться полностью не удалось — я угодил в тупиковую ветвь подземелья, а следом зашел враг. Над его головой плавали руны с именем Нур-Шаррур.

На мое счастье, он был один. Похоже, не встретив особого сопротивления на нижних этажах, демониаки утратили осторожность. А может, этот просто надеялся чем-то поживиться в одиночку, не делясь с другими.

В хищный сундук я превратился за мгновение до того, как демониак свернул за угол. Сознание поплыло, растворяясь в новой форме — я обратился в древнее зло, окованное потемневшим железом; внутри таилась тьма и голод, а моя бездонная пасть была способна поглотить что угодно.

Демониак замер, заметив меня. После недолгого колебания в его глазах вспыхнула жадность. Мне повезло, что он ничего не заподозрил. Скорее всего, просто не ожидал встретить врага более изощренного, чем бездумные твари Преисподней. А может, сработало древнее проклятие, заставляющее разумных терять голову при виде сундука с сокровищами.

Как бы то ни было, демониак шагнул ближе и беспечно протянул руку к крышке…

Я не дал ему времени осознать ошибку. Крышка распахнулась, обнажая ряды бритвенно-острых зубов. Язык-щуп метнулся вперед, оплетая шею демониака и затягивая внутрь. Он дернулся, но было поздно: мои зубы-крючья уже вгрызлись в его плоть.

Внутри меня бурлила кислота, растворяющая все живое. Демониак бился в агонии, его крики тонули в едкой жиже, а броня таяла, как воск, обнажая уязвимую плоть. Я чувствовал, как его сущность растворяется во мне, напитывая силой: очки жизни скакнули вверх.