Книга Последняя битва-2, страница 235 – Данияр Сугралинов

Победу принесут только те, кто способен сравняться с богами и подобными им божественными сущностями по мощи как защиты, так и разрушения.

— Так может, и вовсе тогда нет смысла рисковать ими? — тихо спросил я.

«Я не сказал, что их присутствие не играет роли, — ответил Левиафан. — Оно безмерно важно — как для нас, так и для исхода Последней битвы. Ты слышал пророчество».

— Тогда зачем?

«Одним своим участием, бесстрашием и верой, что бьются за правое дело, смертные дают силы своим покровителям», — вступил в разговор Кингу.

«Только рискуя жизнью, последователь приносит своим богам максимальное могущество, — встрял Абзу. — Бездна следует тем же принципам».

— Как-то это… отвратительно. — Я едва подобрал слово.

«Таковы законы мироздания, инициал», — печально констатировал Бегемот.

«Как ты вынужден подстраиваться под искусственные ограничения и правила этого мира, так и мы, Спящие боги, обречены подчиняться им, — ласково произнесла Тиамат. — Но…»

— Что?

«Только до поры до времени».

И сразу после этого мне словно пробки вытащили из ушей — на меня обрушился многоголосый гул, который сразу затих.

Военный совет начался.

Посмотрев на меня, заговорил Бегемот:

— Предварительное общение с каждым из вас показало, что не все понимают причины и последствия грядущей Битвы. Между тем это очень важно для последующей беседы и планирования. Поэтому мы расскажем вам то, что можем выдать без вреда для будущего.

Все снова загомонили, но тут же стихли — Спящие нас заглушили.

— Начну издалека, — продолжил Бегемот, — но в то же время с совсем недавних событий, если судить с высоты прожитых вами эпох. Все мы, Спящие боги, были лишены своих аватаров в Дисгардиуме. Хуже того, четверо из нас полностью исчезли из материального мира, а то, что осталось от меня, было неспособно даже покинуть место, к которому привязано. Маленький клочок суши в Болотине — никому не известном крае трясин и топей, который многие годы не видел ни единого разумного. Там я прозябал, с каждым годом теряя себя, без всякой надежды на лучшее. Дисгардиум был обречен не на одно, так на другое — на бесконечный ужас или конец мира после нашего невольного пробуждения. Мы перестали контролировать свои сновидения, и они превращались во все больший кошмар. То, что грозило и все еще грозит Дисгардиуму, уже произошло в Бездне.

— Смертные стали богами и уничтожили мир, — добавила Тиамат.

— Да, этот путь к забвению длился несколько тысячелетий, но он был необратим, — пророкотал Кингу. — Теперь то же самое грозит Дисгардиуму. И если такое случится, бесконечный кошмар без возможности что-либо исправить пробудит нас.

— Грозило Дисгардиуму, — поправил его Абзу. — Грозило, пока не появился Истинный Враг. Враг Изначальный.

— Но всем нам повезло, когда мы нашли Скифа и он согласился стать нашим инициалом, — сказал Левиафан. — Именно он обратил процесс прорыва Бездны вспять. И все, что нам оставалось, — восстановить контроль над нашими сновидениями. В этом случае мы бы приструнили или вовсе изгнали паразитирующих на разумных Новых богов. Дисгардиум не стал бы более спокойным местом, но жить в нем, определенно, стало бы лучше всем, вне зависимости от веры, расы и рода занятий. Потому что таково мироздание за пределами вашей вселенной — лишь тогда, когда создания наших миров научаются покидать пределы наших сновидений, мы набираемся сил, заканчиваем сон, изолируем его в собственную вселенную и движемся дальше без вреда для созданного.