Книга Последняя битва-2, страница 191 – Данияр Сугралинов

— Времени мало, — сказал он тихо, но от его голоса кровь стыла в жилах. — Но ты помог нам успеть. Все фрагменты найдены и восстановлены. Раздробленное стало единым целым.

Левиафан появился иначе — он словно втек в пространство. Его форма постоянно менялась: то морской змей, то водоворот энергии, то нечто совсем непонятное. Единственным постоянным оставались глаза цвета океанских глубин.

— Хорошая работа, братишка! — воскликнул он. — Красавец! Меня просто распирает от энергии!

Последним проявился Абзу, которого я прежде видел только в великом ничто в форме туманности. Он напоминал то ли кобру, то ли ската, по его телу пробегали искры, и каждая была размером с Монтозавра. Костяной гребень на голове венчали изогнутые рога. В когтистых лапах он сжимал меч с зазубренным лезвием, горящим бледным светом. От него веяло холодом космоса.

— Ты все-таки нашел путь, — усмехнулся Абзу. — Осталось найти подходящего садовника.

— Ты хотел сказать «вернуть», — издал смешок Левиафан.

— Вернуть садовника? Трикси? — с замершим сердцем переспросил я, задрав голову.

— Именно, — ответил Бегемот.

— С ним и новым Иггдрасилем мы сможем сделать то, что обещали, — добавила Тиамат. — Все, что обещали.

Пятеро Спящих встали в круг вокруг алтаря. Их объединенная энергия создала накрывший нас светящийся купол, снаружи которого пространство начало трансформироваться.

— Сначала перенесем Меаз в Дисгардиум, а мой храм — на Кхаринзу, — сказал Абзу.

— А Покров Лобона?

— Он исчезнет, когда Меаз вернется в Дисгардиум.

Я хотел спросить, стоит ли предупредить йожей и Спутников, но не успел.

Мир сломался.

Нет, не сломался — впитался, как капля масла в лист бумаги, в другой. Мгновение я существовал в двух мирах одновременно: стоял в храме на Меазе, который был вне Диса, и в то же время на Кхаринзе в Дисгардиуме. Я видел искаженную геометрию Нексуса и знакомые очертания нашего замка. Два мира наложились друг на друга, как две голограммы.

Ощущение было такое, словно меня выворачивали наизнанку, а потом складывали обратно.

А потом — щелк. Два мира соединились, Меаз стал частью Дисгардиума, а мы… то есть я и Спящие вместе с храмом оказались на Кхаринзе.

— Оставь нам артефакт копирования смертных тел и живые свитки для записи кода смертной жизни, инициал! — прогремел Бегемот. — А сам возвращайся на Меаз. Покров Лобона снят, и это почувствовали все. Так что туда уже вовсю мчатся Глашатаи, чтобы предложить йожам преклонить колено перед Бездной.

Глашатаи Бездны давно перестали казаться мне грозными соперниками, но вряд ли все то время, что я пробыл вне Дисгардиума, их хозяйка сидела сложа руки. Увидев, как легко я разобрался в Даранте с Эрвиготом, Орсобалу и Харнатеа, она наверняка усилила своих петов, добавила им способностей. Те же Эманации бездны в Окаянной бреши стали неприятным сюрпризом, и, если бы не самопожертвование Деки, все могло бы закончиться плачевно.

Поэтому недооценивать врагов я не собирался, а уж тем более не желал оставлять их наедине со своими вассальными йожами и Спутниками. Ладно йожи, но чего ждать от загадочных Спутников, я мог только догадываться. Мало ли, еще переметнутся к Бездне, отринув Хаос, и что тогда? Да и наставник Ояма с эльфом Фаэлондиром не так сильны в сравнении с монстрами бета-мира — долго без меня не продержатся.