Книга Последняя битва-2, страница 138 – Данияр Сугралинов

Усилив голос, я обратился к народу, подняв руку с камнем:

— В этот кристалл Спящие заключили душу нашего друга Инфекта, без которого мы обречены. Возможно, душа слишком слаба, чтобы самостоятельно вырваться из заточения. Бегемот просто освободил бы ее, но я… Боюсь, если сломать камень, можно навредить душе. Поэтому… Давайте помолимся за нашего друга, за сохранность его души, чтобы придать ей сил!

— Да не пробудятся Спящие! — взревел Деспот, напугав не только юных девчонок-кобольдов, но и матерых троггов и орков из культистов Морены.

— И пусть сон их будет вечным!

— Да будет их сон вечен!

Из-за разного уровня владения всеобщим языком кричали как попало, но смысл был один.

Этой вспышки веры оказалось достаточно. Видимо, не так уж и много требовалось для активации — и секунды не прошло, как великий камень душ вдруг засветился, будто почуял свое тело рядом.

Я схватил камень и прижал к груди Малика. Яркая вспышка — и камень просто исчез, впитавшись без следа. Тело дернулось, судорожно хватая воздух ртом.

Над головой Инфекта появилась системная надпись:

Инфект, человек, бард 391-го уровня

Клан: «Пробужденные».

У меня пересохло во рту. Получилось. Дисгардиум принял его, включил в себя как часть мироздания.

Когда я заговорил, мой голос звучал хрипло.

— Малик, — тихо позвал я.

Он не услышал или не понял — резко сел, заозирался, и тут его взгляд упал на Тиссу. Он отшатнулся.

— Нет! Не подходи! — хрипло заорал он, выставив руки перед собой. — Держите ее подальше! Это она! Она!

В реале Малика убил клон Тиссы. Джеральдина. Для нас это случилось давно, во времена войны с Чумным мором, но для него — только что. И именно это окончательно убедило меня во всем том, что рассказывал Майк Хаген, — про вселенское инфополе и все такое прочее, — потому что Инфект, в отличие от Тиссы, которой Бегемот заблокировал память о последних днях жизни оригинала, помнил все.

Как Спящие смогли бы скопировать разум и воспоминания Малика в Инфекта вплоть до последних мгновений жизни, будь они просто игровыми ИскИнами? Вот именно.

Тем временем мои друзья нерешительно обступили Инфекта, кто-то накрыл его обнаженное тело плащом, а наш воскресший друг трясущимися пальцами ощупывал свой затылок, проверяя, цел ли череп. В его глазах застыл ужас — слишком свежо было воспоминание о том, как та, кому он доверял и кого любил, методично размозжила его голову о паркет.

— Это Тисса! — прохрипел он мне в лицо. — Тисса хотела меня убить!

— Тише, брат, тише, все хорошо. — Я крепко схватил его за плечи. — Это сложно объяснить, но с тех пор многое изменилось. В тот момент Тисса… не была собой. А сейчас это снова наша Тисса, такая, какой ты ее знал всегда.

Девушка, нервно сдунув с глаза упавшую светлую прядь, сделала робкий шаг вперед.

— Малик, это была не я… — Ее голос дрожал.

— Тисса, потом! — прошипел я, заметив, как напрягся Инфект.

Тот кивнул, благодарно сжал мое предплечье и осторожно начал вставать. Его ноги подкашивались, словно он разучился ходить. Бомбовоз тут же подхватил его под руку и прогудел:

— Добро пожаловать домой, дружище. Нам тебя чертовски не хватало.

— Здорово, Инфект! — донесся зычный голос, и я с удивлением увидел в толпе Большого По. — Прикинь, я теперь Ядро Чумного мора! У меня в легатах Магвай, Айлин и три бога! Присоединяйся!