Книга Сбор урожая, страница 70 – Данияр Сугралинов, Денис Ратманов

Ли Бо не шевелился, дыша коротко и с бульканьем. Еще два-три удара — и он не встанет никогда. Восьмой урожай, и останется прикончить еще двоих, чтобы призвать Тетыщу. Или Кему?

Я не ударил потому, что мне велели сохранить его живым, он был единственным билетом к Центру, это раз. Два, мертвый Ли Бо не скажет, кто его послал. Ну и три — Центр смотрит на консолидацию каждого и увидит восьмерку раньше, чем я успею соврать.

Я убрал «Нагибатор» за спину и оценил потери: останки моих тварюшек покрывали лестничную клетку и ступени, воняло вывернутыми потрохами и падалью. Вспомнилось, как мы с Сергеичем и Максом прятались в зомбячьих трупах, и плечи непроизвольно дернулись.

Я перевел взгляд на гнезда и чуть не застонал. Такие были красивые, мощные, а теперь кто без крыла, кто без ноги. Тузиков три штуки, Шариков четыре, причем одна на последнем издыхании. Все, что нажито непосильным фармом, уничтожено гребанным китаезой!

Тот тем временем все так же валялся пластом, «активность» его падала, видимо, из-за множественных кровотечений.

Ружье Мустафы валялось на ступенях, где Ли Бо его выронил. Я подобрал его и сунул в кольцо. Упавший нож в потрохах искать я не стал, хрен с ним. Ни автомата, ни рюкзака при Ли Бо не было: удирал он налегке.

Ремень с него я снял и стянул ему погрызенные руки за спиной. Шнурками из ботинок — ноги. Я не обманывался: ремень не удержит бойца 56-го уровня.

До рассвета оставалось часов пять, я полноценно не спал вторые сутки, а недосып замедляет мысли и притупляет реакцию, но, если усну, он снова попытается меня прикончить. Значит, сторожить его буду не я.

Сначала хотел, чтобы гнезда его тащили наверх, но увидел, что они превратились в инвалидную команду, вздернул китайца на ноги — они сразу подкосились. Схватил за ватник — он рассыпался по полу, как картоха из мешка.

Пришлось волочь, как нормального раненого, за подмышки: по ступеням, по коридору, к себе — в ту самую комнату, где не осталось ни одного целого фонаря и ни одной тени. Там я уложил его у стены, подальше от окон, и свистом призвал тварей. Велел им окружить лежащего, не трогать, пока он лежит, и рвать, если встанет или поползет. Они разошлись вокруг Ли Бо кольцом и замерли, слившись с темнотой.

Опять, блин, прокачивать их! Тузика я оставил при китайце, а Шарика погнал вниз, к входу, всех четверых — полудохлая ползла за остальными, волоча обгрызенное крыло.

Перешагнув свою же растяжку, я вышел на крыльцо, «Сокрытием» подманил с улицы йети — не из своих постовых, лишнего, — уложил его «Нагибатором» и велел Шарику жрать.

Полудохлая к искрам не полезла, лежала у моих ног, но, когда остальные трое растащили рой, она на глазах отрастила крыло, и кожа на голове затянулась: гнездо делилось с ней по жгутам, как в школе делилось с теми, кого били. Еще один йети — было четыре Шарика, стало пять. На ступенях, когда возвращались, нашелся и нож Бо: я на него наступил. В кольцо.

Вернув Шарика в караул, я тем же способом увеличил количество Тузиков до пяти и решил, что хватит. Все это время Ли Бо притворялся ветошью и боялся вздохнуть. Лужа под ним натекла изрядная, хуже всего, что он не восстанавливался, «активность» продолжала падать, и я заподозрил, что зубки Тузиков и Шариков с эффектом кровотечения.