Книга Сбор урожая, страница 61 – Данияр Сугралинов, Денис Ратманов

— Рокотов? — спросил он, глядя на меня и не находя плашки. — Ты Рокотов? Центр сказал, что ты шестидесятый, а я ничего не вижу. Почему я не вижу твою плашку?

— Маскируюсь, не обращай внимания. — Я деактивировал «Сокрытие души», и китаец перестал нервничать. Он прочитал плашку, шевеля губами, и я тут же включил «Сокрытие» обратно. Хватит и того, что Центр знает, где Бо. — Что с ногой, Бо?

— Бок порезали, — поморщился он. — Северяне, злые они. Я принял таблетку исцеления, у меня была. Не течет уже. — Он приподнял край куртки. Бинт на боку затвердел, но свежей крови под ним не было. — Идти я могу, а вот сидеть холодно.

Ли Бо поднялся, он был выше меня и шире, с круглым лицом, на котором холод выжег два красных пятна. За спиной у него висел плоский рюкзак, на плече — автомат со сложенным прикладом, на поясе нож.

— Уходим отсюда. Переезд простреливается насквозь.

— Центр приказал идти туда, куда поведет Рокотов, — сказал Ли Бо. — Он уверен, что ты умеешь прятаться… Слушай, ты правда в одиночку девятерых снял? Центр всем говорил.

— Идем, — ушел от ответа я.

— Куда?

— Центр велел ждать его сигнала.

Удостоверившись, что поблизости никого нет, я завел Бо в свое убежище.

Место проверенное, надежное, отсюда хорошо просматриваются окрестности и легко уходить. Кирпич, а не панель. Длинный коридор, широкая лестница, а в торце вторая, пожарная. Почему Центр не сказал, куда идти? На юг, к ним? В логово врага, не знающего, что он мой враг? Пожалуй, нет. Если не знаешь, что делать, метаться бессмысленно, лучше переждать, пока не наступит ясность. «Сокрытие души» больше не козырь, по крайней мере, пока Бо рядом, Центр знает, где мы оба, и спрятаться от него вдвоем не выйдет. Захочет — придет за нами сам.

Я еще раз осмотрелся. Похоже, Центр окопался южнее, в промзоне за переездом, — иначе зачем кому-то класть настил через пути? Хотя настил показывал дорогу, а не адрес, так что южная промзона оставалась версией.

Ли Бо постоянно болтал, жаловался на мороз. На свои ботинки не по погоде, он их «получил на месте», из чего я сделал вывод, что доспеха, как у меня, который обеспечивал бы нормальную жизнедеятельность, у него нет. Из рассказа Ли Бо выходило, что Центр справедливый: сказал ждать на переезде — и вот, пришел человек. Он говорил так, будто боялся замолчать, и я не мешал, только слушал, где что скрипит вокруг.

— Ты видел Центра? — спросил я. — Кто он?

Ли Бо промолчал, достал из кармана двойной «Сникерс», протянул мне половинку.

Репутация китайца сразу выросла. Согретый его телом, батончик был мягким и офигенно вкусным.

— Мне бы белка сейчас, — все болтал китаец. — Чтобы быстрее восстанавливаться. Эх…

— Магазины все опустошили, — брякнул я, глядя на сереющий горизонт.

— Проклятая страна, холод собачий, зачем тут вообще жить? — задал он риторический вопрос.

— Видимо, чтобы русские сейчас имели преимущество, умея выживать в этих широтах.

— А вещи твои где? — спросил китаец. — Ты налегке, без мешка.

— Все на мне.

Комнату на втором этаже я выбрал угловую, с двумя окнами: одно на железную дорогу, второе на подъездную. В комнате стояли стол, два стула и шкаф с папками. Центр не задал нам маршрут, и это настораживало. Он испытывает меня, смотрит, могу ли я принимать самостоятельные решения? Пусть думает, что не могу.