Книга Сбор урожая, страница 24 – Данияр Сугралинов, Денис Ратманов

Закончив, я улегся, но заснуть не мог, ворочался, вслушиваясь в подозрительные звуки. Тревожно было на душе. План казался безупречным, и именно поэтому не давал спать: безупречные планы я видел уже дважды, и оба раза чего-то не учел.

Спал я урывками, по полчаса, вскидываясь от каждого шороха под полом. Светать начало около девяти — мутно, серо, без солнца. Я протер иней с угла окна, посмотрел на двор и увидел ровный нетронутый снег и одну единственную цепочку следов, ведущую к крыльцу. Моя.

А потом открыл Карту Жатвы и вскочил, переключился на «Фазовый взгляд».

Они шли с востока, от станции: пара групп, восемь человек, четверо по улице и четверо параллельно, дворами, с дистанцией метров сто. Держали ее, не сбиваясь в кучу, и ни один не совался в дома, мимо которых проходил. Они шли не искать. Они шли выдавливать — гнать перед собой и смотреть, что выскочит.

Как хорошо, что я пытался спать под «Сокрытием» — на дистанции оно работало, ни один не повернул головы в мою сторону. А вот у двоих на шлемах я разглядел приставки, и это были тепловизоры. «Сокрытие» прячет душу, уровень и урожай, но не прячет теплое мясо. Значит, никаких перебежек по коридору и никаких высунутых из-за матов голов. Значит, я буду холодным углом, пока не нажму спуск.

И это не все плохие новости. Ловушку я сооружал где-то час, за это время рация ни разу не пикнула, будто бы люди Центра спали. Это значило, что либо они договорились, что делать, устно на месте, либо Центр понял, что я его слышу, и преподнес сюрприз.

Второе было более вероятным.

Я еще раз разложил в голове карту, чтобы окончательно убедиться — бежать некуда.

На север нельзя, потому что там кончается частный сектор и начинаются высотки, вторая зона контроля, а за ними серое марево границы. Туда меня и выдавливают. Выдавить опасную дичь на чужие стволы и ликвидировать чужими руками — умно, ничего не скажешь. На юг нельзя — за голым склоном оврага мост, ворота и те, кто ночью встретил гостя стрельбой. На востоке — станция и сам Центр.

Да и в принципе никуда нельзя — догонят по следам, снег играет против меня, а заметать некогда. «Тень» не спасет: она слепит бездушных и глушит приборы, но чистильщика выше двадцатого уровня не обманет.

А если прикинуться бездушным — выйти в открытую, волоча ноги? Поздно. Те, что пришли за мной, готовы к любому сюрпризу, а главный козырь сгорит впустую. Значит, действую по ситуации. Есть шанс, что, когда заденет растяжку, противник сообразит, что он в ловушке, что врага внутри нет, и не станет прочесывать школу.

Панические мысли улеглись, когда я решил, что так и будет, а от тепловизоров надежно прячут бетон и маты. Если, конечно, у них тепловизоры, а не что-то вроде моего «Фазового взгляда». Посмотрим.

Я лежал за сложенными матами. СВД, пристроенная на гимнастическом козле, высовывала ствол в заранее проделанное отверстие в двери, и коридор простреливался до самого вестибюля. Окна за спиной затянуло инеем: снаружи сквозь него ничего не разглядеть, а мне хватало «Фазового взгляда», чтобы знать, что замышляет противник.

К школе они подошли осторожно, веером, и у крыльца сошлись над моими следами. Потоптались. Никто не ломился внутрь и не окружал здание — меня не видели. Пока. Рация у меня на груди едва слышно заговорила, и я придавил динамик пальцем: