Книга Сбор урожая, страница 119 – Данияр Сугралинов, Денис Ратманов

Это был не мелкий турок, а здоровяк выше меня, борода рыжая с проседью, руки как лопаты. Хайруллин не соврал. Вмятину на решетке слева я видел с пяти метров. Центр — теперь не было сомнений, что это именно он, — поставил фонарь на пол. Мне открылся длинный пустой коридор, дверь в главный корпус, откуда он вышел, и железная дверь в хозблок у меня под боком.

Рыжий огляделся. Посмотрел в оба конца перехода, потом вверх, на окошки. Взгляд скользнул по проему, за которым был я, и не зацепился: он стоял на свету, я — в темноте. Потом Центр застыл и несколько секунд смотрел в никуда, сведенные к переносице глаза двигались, как бывает, когда читают интерфейс. Видимо, он проверял метки на карте и никого поблизости не нашел.

Взяв коробку обеими руками, Центр прижал ее к груди и начал таять, как восковая фигура в огне.

Сначала ушел рост. Плечи оплыли, куртка, которая была ему впору, повисла, он преклонил колени, а поднялся уже ниже меня. Борода не отвалилась — она втягивалась в кожу, и кожа под ней темнела. Нос вытянулся. Глаза запали. Секунд двадцать — и у фонаря стоял худой небритый мужик в куртке с богатырского плеча и смотрел на коробку, которую не выпускал из рук.

Мурат Демирель. Турок.

Единственное, что не изменилось, — коробка. Та же решетка, та же вмятина слева. Я не терял рыжего из виду ни на секунду, и подменить его было некем и негде: в галерее он был один.

Вот он, Центр. Между нами пять метров, кирпичная стена и окошко сорок на шестьдесят, в которое я пролез бы разве что по частям. Единственная открытая дверь в галерею вела из главного корпуса, а между мной и этой дверью — два десятка вооруженных до зубов чистильщиков. Допустим, я выбью дверь в хозблоке под «Ветром» — у турка будет несколько секунд, чтобы поднять тревогу. К тому же он вряд ли дастся без боя. Пока пробьюсь под его щит, меня окружат и возьмут тепленького. От досады, что никак его не взять, я скрипнул зубами.

Все это я прикинул за те секунды, что рыжий менялся, и не сдвинулся с места. У меня в кольце лежал человек со сломанными пальцами, Кема ходил где-то с тремя топтунами на хвосте, Виктор ждал доклада.

Турок подтянул куртку, вытащил из кармана вязаную шапку, натянул ее и поднял фонарь. Заколоченная дверь в хозблок его не интересовала: в галерее он скрылся от глаз, чтобы перевоплотиться, сделал дело и направился в главный корпус. Дверь за ним закрылась, и переход снова стал черным.

И еще: я не знал, что лежит в коробке. Заберу тело — заберу ли Центра?

Рация на груди ожила, когда я, снова включив «Ветер», уходил в дыру в заборе. Пришлось снимать «Ветер»: в этом режиме звуки растягиваются, и слов не разобрать, а хотелось узнать, что говорит Центр.

— … ие всем. Помощник Майне пропал с карты. Так пропадал Тулпар. Рокотов здесь, он закрыт, я его не вижу, та метка на карте — приманка. Север перекрыть: трое к пустырю, с куполом и фонарем. Дозор, продолжайте погоню за меткой. Опоры — на волокуши, выдвигаемся сейчас. Рокотова брать живым. Это все.

Обнаружив пропажу на карте, он сразу провел аналогию с исчезновением Хайруллина и Ли Бо и поднял тревогу.

Пора валить, скоро будет горячо!

От пролома было два пути.

Первый — вдоль забора на восток, по протоптанной в снегу дорожке, в сторону стадиона, дальше начинались дворы, туда ушел дозор за Кемой, и они сейчас шли сюда, отрезая мне путь к отступлению.