Книга Сбор урожая, страница 105 – Данияр Сугралинов, Денис Ратманов

— Турку я нужен, пока стою в очереди, — возразил он. — Пленным я ему не нужен. — Он помолчал, глядя на тварь у своих ботинок, и решился: — Спрашивай.

— Что вам приказали сегодня? — начал я.

— Велели расправиться с вашей троицей, — ответил он. — Китайца обещали мне, Эшли — кто первым успеет, того и зачет. — Хайруллин скривился. — Тебя велели брать живым, как и раньше. Я сказал, что это анрил, и мне ответили: тогда не трогай, если сам не полезет. Ты полез.

— Правда, — сказала Амината.

— А Барта? — спросил Виктор за моей спиной так, что Хайруллин вжался в стену. — Иштвана кто брал? Кто сделал из него… это?

— Не мы, — ответил Хайруллин, глядя мимо меня, на Виктора. — Нас послали к вам. Что там с ним делали, я не видел, но судя по вашим рассказам… Чтобы с пленными что-то делали — при мне такого не было…

— Правда, — сказала Амината.

Виктор промолчал. Я продолжил:

— Базу брать приказывали?

— Нет, — мотнул он головой. — Высотки никто брать не собирался, нас на это не хватило бы. Мы работали группами по позициям, кто куда дотянется, в затяжной бой не лезли. Главное — счет.

— Что было приказано делать, когда нас останется сорок? — продолжал я.

— Всем отходить к школе, звать помощников и ждать, — ответил он. — Кто продолжит бой, тот вылетает из списка.

— Правда, — подтвердила Амината.

Вот и весь самоубийственный штурм. Демирель не собирался брать высотки. Он поменял восемь смертей на право каждого позвать по человеку. Право получили все, и мы тоже. Только помощники есть не у всех. Видимо, такие несчастливцы лишились кланов, когда пришли Охотники.

— Зачем ему это? — спросил Виктор.

Хайруллин снова посмотрел мимо меня, на него.

— Он не объяснял, — ответил он. — Сказал, надо звать союзников, кто позовет, тот в списке. Все.

— Кто из моих, в высотках, на него работает? — резко спросил Виктор.

— Не знаю, — ответил Хайруллин, и, судя по лицу, ему и самому было жаль: такое имя он продал бы дорого. — Если и есть кроты, мне о них не говорили. Он лишнего никому не говорит.

— Правда, — сказала Амината.

— Приказы тебе кто отдает? — спросил я.

— Центр, — ответил Хайруллин.

— Центр — турок? — спросил Виктор.

— Вот этого я и не понял, — сказал Хайруллин. — Первый раз, на второй день, когда я только вошел в его сетку, он сам пришел к нам на пост, только это был не турок. Но коробка на груди была при нем, та самая, откуда идет голос.

— Опиши его, — попросил я.

— Здоровый. Выше меня на голову, борода рыжая с сединой, ручищи — во! По-русски говорил чисто. Составил очередь на зачеты, раздал по гранате. Это все. — Хайруллин дернул углом рта. — Он всегда так заканчивает. «Это все».

— Правда, — сказала Амината.

— А турка ты видел? — спросил я.

— Видел, — ответил он. — Вчера, на автобазе, до того, как тебя привели. Он вызвал меня в контору. И знаешь что, Рокотов? Коробка та же. У рыжего на решетке была вмятина, слева, с угла. У турка — та же вмятина, слева. Когда рыжий ставил меня в очередь, я ее разглядел. И турок пообещал мне то же самое, что обещал рыжий!

— Правда, — сказала Амината.

Я вспоминал коробку на груди турка: размером с пачку сигарет, решетка, защищающая динамик. Вмятину я не запомнил, потому что меня больше интересовал ствол.

Рация у Хайруллина на груди щелкнула, и механический голос сказал в общий канал: