Книга Кодекс Охотника # 47, страница 94 – Юрий Винокуров, Олег Сапфир

— Работу найдём, — ответил я. — Позову тех, кто у нас этим занимается. Расскажешь, что умеешь, они подберут место. Сейчас везде люди нужны.

С этим я точно не соврал. Имущества и производств стало столько, что сколько ни нанимай, всё равно кто-нибудь приходит с просьбой найти ещё работников. Сначала в новый цех, потом во вторую смену. Затем оказывается, что сделанное надо кому-то перевозить. Можно круглосуточно проводить собеседования, без дела никто не останется.

— Мне бы… — Виктор облизнул губы и выдохнул. — Я даже не знаю, как назвать.

— Скульптор? — напомнил я, наблюдая за ним. — Так тебя представили.

— Кажется, — он кивнул, затем собрался с духом и посмотрел прямо на меня. — Можно я покажу?

— Покажи, — согласился я, откидываясь в кресле.

Гость поднялся и начал оглядываться. Если сейчас двойное сальто назад сделает, приземлится со словами «Хоба! Ну что, берёте?», я, пожалуй, возьму. Хотя бы за то, как сумел подать своё умение. Шнырька тоже оценит, он такие штуки любит.

Но Виктор выбрал статую возле окна и двинул к ней. Афродита. В одной руке амфора, в другой виноград. Откуда взялась, уже не помню, у нас в доме столько всего накопилось. Зато работу я когда-то рассматривал. Очень хорошая вещь, старая. Складки одежды такие тонкие, что хочется пальцами проверить. И мрамор редкий, за один материал приличные деньги можно получить.

Парень подошёл, поднял руку и вдруг оглянулся.

— Это не очень ценное? — спросил он, показывая на статую. — Мне бы на ней попробовать.

— Пробуй, — махнул я рукой. — На барахолке взяли.

Соврал, конечно. Скажи я сейчас, сколько может стоить эта красавица, он отпрыгнет от неё и снова начнёт извиняться. А мне уже любопытно.

Виктор дождался ещё одного кивка и положил ладонь Афродите на плечо. Камень под его пальцами поплыл.

Я выпрямился. У человека появился Дар! Только что ничего не видел, а теперь в Душе работает структура, через руку в мрамор идёт сила. Проверил ещё раз, уже не отрывая внимания от его Души. Да как он это прятал⁈

На лице Афродиты проступила маска. Края сошлись вдоль щёк, прикрыли нос, оставив прорези для глаз. Волосы легли плотнее, и из них поднялся шлем, спустившийся пластинами на шею. В это же время менялось то, что она держала.

Амфора вытягивалась. Бока сходились, переходя в длинное древко, а горловина расплющилась и заострилась, образовав наконечник копья. Пальцы статуи разжались и снова сомкнулись, уже по-другому обхватив оружие.

Виноград в левой руке сливался в одно целое. Гроздь расползлась по сторонам, стала круглым щитом. Лоза обвила предплечье, закрепилась на запястье. Несколько листьев ещё оставались снаружи, теперь уже украшением возле выпуклой середины.

Одежда на груди утолщалась, превращаясь в доспех. Пластины легли на бёдра, закрыли колени. Мрамор двигался так, словно парень работал с тёплым воском, хотя ладонь всё это время оставалась у неё на плече. Красиво, сука.

Внутри статуи уже шла сила. Всё происходило прямо у меня перед глазами, а я никак не мог понять, как именно. Если бы так просто делали големов, можно было бы воевать силами одного приличного музея.

Ну и это точно не обычный голем. С ними я знаком достаточно хорошо, своих куча по двору ходит, а здесь другой принцип. Кое-что он мне напоминал, только верить в это пока не хотелось.