Книга Кодекс Охотника # 47, страница 58 – Юрий Винокуров, Олег Сапфир

Он быстро прошёлся по печатям. Все стояли на местах, ни одна не сработала, ни одна не подала сигнала. Александр Александрович просто прошёл сквозь них, как проходят сквозь занавеску, и, судя по его лицу, даже не заметил, что здесь что-то было.

Юлиан собрался было что-то сказать, но его опередили.

Ламия смотрела на мальчика. Смотрела не так, как смотрела на Юлиана, без всяких игр и без хрипотцы, а широко раскрытыми жёлтыми глазами, в которых зрачки вдруг расширились во весь глаз. Она втянула воздух, будто принюхиваясь, и Юлиан увидел, как по её лицу прошла дрожь.

А потом Второй Генерал Инферно рухнула на колени. Ударилась лбом об пол хранилища так, что гул пошёл по стеллажам, подняла голову и ударилась снова.

— Пророчество сбылось! — закричала она, и голос её сорвался. — Великий господин родился! Я чувствую!!! Лёд и пламя в одной крови, как сказано в книгах Первого Круга, как пели в Огненных катакомбах, когда меня ещё не было на свете! Господин!!! Я отдаю тебе свою душу в безраздельное пользование, на веки вечные!

Она ударилась лбом в третий раз и вскинула руки к потолку.

— Сделаем Инферно снова великим!!!

Александр Александрович посмотрел на тётю, которая лежала перед ним на полу. Потом на Юлиана. Потом снова на тётю. Подумал, подполз поближе, серьёзно, по-взрослому, и протянул ей своего обгоревшего коня.

Ламия приняла коня двумя руками, как принимают святыню, и прижала к груди. По щекам у неё текли слёзы, и Юлиан, всю жизнь проживший среди опасных вещей, мог бы поклясться, что слёзы были настоящими.

Он посмотрел на это долго. Потом придвинул к себе третью дощечку и крупно, с нажимом вывел:

«Владелец позиции: Александр Александрович Галактионов. Передача оформлена лично, в присутствии хранителя. Первому доложить. Не утром. Сейчас».

* * *

Михаэль на связь не выходил вообще.

Я вызывал его трижды, потом ещё два раза просто из вредности, потом тяжело вздохнул и сел думать. Либо Миша был очень занят, либо очень зол. Зная Мишу, скорее всё сразу.

Хроника тем временем доела вафли и теперь аккуратно, по одной, собирала пальцем крошки с тарелки.

— Мелкая, — позвал я. — Слушай, а что было, когда вы с Михаэлем ушли? Он ведь тебя в Крепость понёс.

Она пожала плечами, не поднимая глаз от тарелки.

— Я просто решила вернуться.

— В смысле «просто решила вернуться»?

— Ну… — она поймала последнюю крошку и долго на неё смотрела. — Я не готова заводить подружек.

— Что значит «не готова»? — я даже вилку отложил. — Ты же сама хотела. В душе у меня клялась, между прочим.

Губы у неё задрожали. Хроника ещё немного продержалась, честно, изо всех сил, а потом лицо у неё сморщилось, и она разревелась так, как ревут только маленькие дети, в голос, с икотой и соплями.

— Я испугала-а-ась!

Ну вот, приехали. Я пересадил её к себе на колени, и она сразу уткнулась мне в футболку, мокрым носом прямо в грудь. Обнял, погладил по растрёпанной голове, сказал что-то вроде «ну-ну» и «всё хорошо». Честно говоря, по части утешения плачущих девочек опыт у меня был так себе. Плачущих богинь, генералов и Императриц я утешал, там всё проще: даёшь врагу по морде, и всем становится легче. А здесь бить было некого.

Сверху раздались шаги.

По лестнице спускалась Лиза, в моей футболке, босиком, с волосами, собранными кое-как, и вид у неё был такой свежий, будто это не она ночью уговорила половину Бездниной коллекции. Я прикидывал, что проспит она часов двадцать, не меньше. Огонь в ней, похоже, считал иначе.