Книга Кодекс Охотника # 47, страница 24 – Юрий Винокуров, Олег Сапфир

Пентаграмма на площадке стояла недорисованная, с тремя пустыми кругами. Сатана успел запустить два из трёх и Костя тут же бросился изучать новую пентаграмму. Райнер посмотрел на это, хмыкнул, покачал головой, но ничего не сказал, удалившись. Внуки Сандра побежали грабить сдавшихся демонов.

Ламия пришла ночью после боя.

Заебос спал в шатре, который поставили ему на гребне холма, потому что до дворца было далеко, а Райнер сказал, что переговоры с Сатаной будут завтра. Проснулся он от того, что в шатре кто-то был. Ушами Ламию не услышишь, зато у Заебоса имелось кое-что получше, то, что у нормальных существ называется инстинктом самосохранения, и развито оно у него было лучше всего остального.

Она стояла у входа, вся в чёрном, без свиты, без охраны, и выглядела так, будто пришла на похороны, причём на свои.

— Он меня приговорил, — сказала Ламия без предисловий. — Ты знаешь, что это значит.

Заебос знал, что это значит. Когда Сатана приговаривал генерала, тот уходил на перерождение и ждал. Иногда недолго, а иногда так долго, что Сатана про него просто забывал, и генерал оставался в энергетическом плане без тела, без имени, без права даже поскулить. Астарот сейчас был там. Ламия туда не хотела.

— И что ты хочешь от меня? — спросил Заебос, хотя прекрасно понимал, что она хочет.

— Контракт, — она достала пергамент, уже написанный. Одна строчка. — Ты меня защищаешь, а я тебе служу. Всё!

Заебос посмотрел на пергамент, потом на неё. Сталкивались они с Ламией много раз, и каждый раз это заканчивалось тем, что Ламия уходила с прибылью, а Заебос с опытом. Она была хитрее его. Он это знал, она это знала, и пергамент, кажется, тоже это знал, потому что лежал на столе с очень довольным видом.

— Ты понимаешь, что у меня рабский контракт с Райнером, — сказал Заебос. — Всё, что моё, по этому контракту принадлежит ему, включая тебя.

— Понимаю, — Ламия улыбнулась. — Поэтому я и пришла к тебе, а не к Агаресу. Агарес меня бы убил из принципа, а ты подпишешь, потому что тебе выгодно.

Ему было выгодно, потому что у него стало бы больше половины войск Инферно вместо сорока процентов, и он подписал. Пергамент вспыхнул и осыпался пеплом, а Заебос сразу почувствовал, как в контракте с Райнером что-то шевельнулось и записало новую строчку. Охотник узнает утром, если уже не узнал. С этим Охотником никогда не поймёшь.

— Спрячь меня, — сказала Ламия. — Так, чтобы даже ты не нашёл.

— Как это?

— Ты умный. Придумаешь.

Ламия растворилась, а Заебос сидел в шатре, смотрел на кучку пепла и думал, что вот именно за это он её и не любил. Она всегда оставляла ему домашнее задание.

Утром ему было не до неё: сначала переговоры, потом он вернулся во дворец и во дворце его ждала дыра, которая была в оружейной. Меч Астарота, что стоял в оружейной прежнего хозяина дворца с тех пор, как самого хозяина Дэн отправил на перерождение, отсутствовал. Стойка была на месте. Пыль вокруг стойки была на месте, а меча не было. Вместо него на стойке лежала записка, написанная прерывистым почерком, который Заебос уже научился узнавать, потому что этим же почерком были подписаны все долговые расписки, которые внуки Сандра оставляли демоницам.

«Взяли на Охоту. Вернём, когда Великий Охотник Райнер скажет. Если не забудет, ха-ха! Твист».