Книга Леший-4. Наказание властью, страница 94 – Евгений Соколов

Справедливости ради следует сказать, что Маша Романова (впредь именно так и буду именовать бывшую Матильду Кшесинскую) на самом деле уже не переживала ни трепетного волнения, ни тревоги по поводу того, как она будет принята императрицей и самим императором. Да, чуть ранее я отметил, что она испытывает большую тревогу при восприятии событий последних дней, и всё это так бы и продолжалось, если бы я не сделал Маше правильное внушение по поводу выше описанных обстоятельств.

И теперь супруга Николая ничего не боялась и ни за что не переживала, поскольку была уверена в том, что её милый Ники стал почти настоящим волшебником, а раз так, то он без проблем защитит свою возлюбленную от любого человека, пусть даже это будет сам император. Поэтому Маша лишь делала вид, что очень сильно смущена и даже немножко напугана тем обстоятельством, что судьба нашла её где-то там, чуть ли не на самом дне общества, а затем подняла почти на Олимп. Но на самом деле молодая женщина была уверена в себе и в своём избраннике. А я, глядя на её внешнюю робость и некоторый наигранный трепет перед сильными мира сего, легко читал мысли Марии, поэтому лишь посмеивался про себя над всей этой коллизией и в который раз убеждался в великой силе правильного внушения.

Вскоре императрица взяла невестку под руку и увела её в соседнее помещение, где им предстояло обсудить многие вопросы с теми, кто как раз и займётся организацией свадебных торжественных мероприятий. Император с улыбкой посмотрел им вслед, после чего жестом, в котором легко угадывалось нетерпение, предложил сыну пройти с свой кабинет.

— Ники, мне кажется, что Сергей, обитающий в твоём сознании, дал очень неплохой совет по поводу Марии, заявив, что народу понравится сказка про настоящую Золушку! — лукаво улыбнувшись, произнёс монарх. — Но сейчас меня больше интересует совсем другое. Как тебе наверняка известно, вчера твой альтер-эго передал мне, как он выразился, ментальным пакетом данных большой объём информации о том, что произойдёт с нашей страной вообще и с нами в частности в ближайшую четверть века. И скажу тебе откровенно многое из того, что я узнал, мне очень не понравилось. Да что там многое! Мне всё не понравилось! Вот поэтому, если ты не возражаешь, я ещё раз хотел бы поговорить с Сергеем Лешановым.

— Конечно, папа! — понимающе кивнул заботливый сын. — Прямо сейчас я уступаю своё тело своему другу Сергею. Да-да, пожалуйста, не удивляйся! Ведь за те три месяца, которые мы с ним провели в самом тесном (уж куда теснее!) сотрудничестве, я именно так его воспринимаю. Ещё раз повторюсь — Сергей Николаевич Лешанов, он же пришелец из далёкого будущего — мой друг!

— Спасибо, Коля, за добрые чувства, которые ты испытываешь ко мне! — мысленно обратился я к Ники. — Да, эти слова дорогого стоят! Но буду откровенен с тобой — я пока не могу назвать тебя своим лучшим другом. Уж слишком большая разница между нами и в возрасте, и в менталитете, да и вообще во взглядах на жизнь. Хотя не скрою, за это время я привязался к тебе, более того, вижу, что ты неплохой парень.

Пока я выражал цесаревичу своё к нему отношение, его отец опять увидел между собой и сыном странный туман, но спустя несколько секунд он рассеялся, и теперь в кресле перед императором сидел улыбающийся Сергей Лешанов.