Книга Война, страница 93 – Евгений Соколов

Услышав эти слова, господин Абрикосов чуть улыбнулся, склонил голову в благодарственном поклоне и ответил:

— Благодарю вас! Для любого промышленника нет большей награды, чем знать о том, что его труд приносит людям радость.

Оба гостя тоже улыбнулись, и после небольшой паузы князь Лешанов продолжил:

— Правда, со временем вашу фабрику переименуют. Она будет носить имя советского государственного и партийного деятеля, революционера Петра Акимовича Бабаева. В народе её будут называть просто — Бабаевской фабрикой.

Улыбка мгновенно исчезла с лица Алексея Ивановича. Только что перед князем и графом сидел пусть уже немолодой, но уверенный в себе хозяин солидного предприятия, поставляющего свою продукцию даже к императорскому столу. И вдруг человек словно осунулся, плечи его опустились, а на лице проступила такая растерянность, будто перед ним неожиданно открылась бездна. Он несколько секунд молча смотрел на князя.

— Что вы такое говорите? — наконец хрипло произнёс он. — Как такое вообще может быть? При чём здесь какой-то Пётр Бабаев?

Хозяин кабинета помолчал, пытаясь осмыслить услышанное, и добавил уже почти шёпотом:

— Что должно произойти с Россией, чтобы мою фабрику лишили её имени и передали… кому-то другому? И откуда вам известно, что произойдёт в будущем? Уж не пророки ли вы?

— Но это ещё не всё, Алексей Иванович, — негромко добавил граф, — нам известно и другое. Ваша супруга, Агриппина Александровна, немало денег тратила на помощь женщинам и детям. В 1889 году она на собственные средства устроила бесплатный родильный приют и женскую лечебницу. А после её смерти, в 1901 году, согласно её завещанию, сто тысяч рублей были предназначены на строительство нового бесплатного родильного дома. Деньги передадут городу, к ним добавят ещё средства, и 25 мая 1906 года в Москве откроется новый родильный дом. Ему будет присвоено имя вашей супруги — Агриппины Александровны Абрикосовой. Кстати, отвечу и на ваш крайний вопрос — мы не пророки. Но так уж сложилось, что нам известны многие события, которые произойдут в ближайшие полторы сотни лет.

Алексей Иванович слушал молча, всё больше хмурясь.

— И что же произойдёт дальше? — наконец спросил он.

— Дальше, Алексей Иванович, наступят времена, которые вам сейчас трудно даже представить. Свершится революция, а после неё очень многое изменится самым кардинальным образом. В том числе ваше предприятие получит новое имя, а родильный дом, созданный благодаря заботе вашей супруги о женщинах и детях, тоже переименуют. Ему дадут имя Надежды Константиновны Крупской.

На лице Абрикосова появилось такое выражение, будто он только что услышал что-то совершенно нелепое.

— Крупской? — переспросил он. — А это ещё кто такая?

— Женщина, которая в будущем станет известной революционеркой и государственным деятелем, — пояснил граф, — правда, в отличие от вашей супруги, родившей двадцать два ребёнка, собственных детей у той дамы не будет.

Алексей Иванович несколько секунд молчал, затем тяжело откинулся в кресле.

— Значит, моя жена, родившая и воспитавшая наших детей, всю жизнь помогавшая другим женщинам рожать, построившая для них приют, после своей смерти окажется всеми преданной и забытой? А построенный ею родильный дом назовут в честь совершенно другой дамы, да ещё и не имевшей детей?