Книга Пароль: «Индиго», страница 89 – Ольга Головачева, Михаил Головачев

От увиденного захотелось воспользоваться пистолетом Эльфа применительно к нам обоим. Помимо множества ран, на коже сталкера обнаружилась странная корка. Больше всего она напоминала засохшую и потрескавшуюся глину, которая облепила ногу бедолаги, будто коконом.

Подхватив зажимом ватный тампон и облив его перекисью, я понял, что самое худшее оказалось реальностью. Неизвестная субстанция никак не вступала в реакцию с антисептиком, а при попытке просто отщипнуть ее пинцетом мой несчастный пациент взвыл и едва не огрел меня по голове здоровой ногой.

— Капец… – тихо бросил я. – Мужики! Давно жгут наложили?

— Да уж час с четвертью как, – отозвались из-за двери.

Я крепко выругался, до боли прикусив губу.

Шансы сохранить конечность таяли на глазах, да и Эльф снова начал выпадать из реальности, утыкаясь мутным взором в потолок.

— Зараза… Не отключайся, говори со мной! – прорычал я, махнув перед лицом сталкера ватным шариком, смоченным нашатырем.

Эльф поморщился и попытался приподняться на руках. Я с трудом удержал его от излишних телодвижений. Парень отстранился и вытянул руку, указывая на какое-то движение по ту сторону двери.

Но привлекло мое внимание не это. Взгляд случайно скользнул на аномальную дрянь. Там, где упали капли пахучего спирта, «глина» расползалась и медленными ручейками, словно горячий воск, стекала на одноразовую простыню.

— Братан! Ты гений! Только держись… Кто-нибудь, мне нужны еще руки!

Натянув перчатки, я скинул в лоток щедрую горсть комочков ваты и подхватил бутылек с нашатырем. В проходе показался «независимый», закутанный в одноразовую одежку по самые глаза.

— У нас сорок минут. Потом придется ослаблять жгут, и я не уверен, что эта хренотень не поползет дальше. Вдвоем оттирать будет куда сподручнее. Ну, понеслась…

В этот момент я чувствовал себя самым настоящим хирургом, как в популярных сериалах или новостных репортажах. Все внимание – на операцию, в голове ни единой лишней мысли. Только работа рук и визуальный контроль состояния пострадавшего. Не время для паники и эмоций.

Должно быть, у оперирующих врачей и саперов есть нечто общее. По крайней мере, в моральном плане. Я же действовал по наитию, стараясь не подавать виду, что пинцет в моей руке дрожит. Пот стекал по спине ледяными ручьями, все физические усилия сконцентрировались в одной точке.

Без понятия, как «независимые», но я точно ничего не знал о той штуке, которая пыталась сожрать ногу незадачливого сталкера. Не исключено, что эта аномалия тоже каким-то образом обладает свойствами оружия массового поражения. А значит, у меня точно нет права на ошибку.

Следовало ускориться. С каждым снятым пластом «глины» я все больше замечал, как бледнеет и покрывается влажными, как после ванны, морщинами кожа. Кровотечение уменьшилось. Но что-то подсказывало, что не стоит принимать это обстоятельство за добрый знак. Неизвестно, насколько глубоко способна внедряться в ткани эта пакость.

Запах аммиака резал глаза, но и не позволял терять концентрацию. Интересно, какая вероятность получить ожог дыхалки? Впрочем, наверняка где-то здесь есть вытяжка. Иначе мы бы втроем уже выплевывали легкие. Не, определенно какие-то фильтры должны быть. Больной и раненый человек способен источать неограниченную гамму неприятных запахов. А где запахи, там наверняка и какая-нибудь зараза. Еще средневековые чумные доктора рассекретили эту нехитрую логическую цепочку.