Книга Это твоя ошибка, дамочка-Бог, страница 96 – Максим Бугаёв

— Вирт, тебе есть что сказать по этому поводу?

Девушка с сожалением отложила в сторону принесённое мной угощение и, прожевав, ответила:

— Полагаю, проблема в том, что это специфичная районная буферная зона.

Вот на этом моменте я немного подвис.

— Объясни, — заинтересованно попросил я.

— Я попытаюсь сделать это вместо сестры, — с закрытыми глазами произнесла Вира, сидящая… нет, растёкшаяся по столу ближе ко мне.

Только вопросительно приподнял бровь, глядя на неё, ещё не разобравшись, она бредит во сне или…

— Двадцать седьмой Арбузный район — буферная зона, по моему убеждению. Он на стыке торгово-производственных районов дворинов и враждующих с ними ящей, которые больше акцентируют внимание на сельскохозяйственной продукции. Судя из архивов городских записей, люды этот район получили изначально в таком состоянии.

— Вот с этого момента поподробнее, если можно, — попытался я даже растормошить Виру, чтобы она открыла глаза. А то как-то было немного непривычно общаться с человеком, который разговаривает с тобой в полудрёмном состоянии.

— Двенадцать лет назад, если верить записям, которые попали мне в руки, весь правый берег Фанты утопал в межрайонных конфликтах. Сама я ничего подобного не помню, хоть и родилась в этом городе. Мне тогда с сестрой было шесть лет, и неудивительно, что, проживая в другой части города, об этом ничего не слышали.

Вира замолчала. Я деликатно подождал, но понял: это была уже не пауза, а скорее перерыв на сон.

— Господин Резак, я продолжу вместо неё, с вашего позволения, — вмешалась Вирт, глядя на свою сестру. — Арбузный район, как рассказала мне сестра, контролировали в те времена дворины.

Это мне показалось логичным, так как многие дома в этом районе действительно по своей архитектуре напоминали Виноградный и Шелковичный районы.

— К тому же, под их контролем были и Абрикосовый, двадцать второй, и Малиновый, двадцать третий. Пять районов из существующих четырнадцати на правом берегу — это значительный перевес. Контролирующие кланы и власти города слишком долго закрывали глаза на очевидную проблему, пока не разразился открытый конфликт дворинов с ящями.

Вирт остановилась и допила молоко в своем стакане.

— Не могу с уверенностью утверждать, но, по нашему мнению с сестрой, влияние дворинов в те годы набирало пугающий вес для остальных владельцев города. Кланы урсов, тагров и людов, ощущая опасность от дворинов, не встали на сторону ящей, но вмешались в положение дел на правой стороне города.

Я, не отрываясь от Вирт, прислушивался к каждому её слову.

— Началась война. Алая война кланов — так тогда в Фанте называли эти беспорядки. Длилась она меньше года. Восемь месяцев. Последствия были ужасны. Число погибших и пострадавших властями города намеренно умалчивалось и занижалось. Ящи — единственные, кто не принимал активного участия в этом конфликте. То есть их клан. Они согласились с условиями остальных, в отличие от дворинов.

— Погоди, — остановил я Вирт, уловив явную несостыковку в этом рассказе. — Вы же с сестрой говорили, что ящи с дворинами в контрах.

Вирт только кивнула головой, подтверждая мои слова, ухватив ещё один пончик.

— Я почему-то подумал, что вся эта возня началась изначально между ними. То есть между ящами и дворинами. Поэтому и интересуюсь.