Книга В тени гегемона, страница 99 – Ольга Валль

— Можете собиратся!

— За вами магнитные потоки не завихряются? — насмешливо сощурился Де-Арси, садясь на кровати. — Или все-таки решили отправить меня подышать свежим вакуумом?

Ближе к вечеру его накрывали головные боли, но с каждым днем они проходили все быстрее и быстрее.

Поначалу Де-Арси во всем винил себя. Называл бездарнейшим командиром, допустившим жертвы среди подчиненных. Даже врач забеспокоился.

Волаз объявил себе отгул и пол дня просидел у постели ранезирца, пытаясь вдолбить в ушибленную голову Де-Арси, что у обоих были однозначные приказы. Первый не мог пропустить корабль без досмотра, а второй в ответ на выстрел атаковал врага.

Так что Де-Арси, конечно, идиот, что стрелять начал первым, но, если бы он потом открыл огонь на поражение, то королевский корабль взорвался еще на подлете. Расстояние было такое, что фиг промахнешься. И мертвых был бы полный корабль. Мертвых совершенно напрасно, потому что цели-то у них совпадали и драться было не за что.

А поскольку линкор Волаза прибыл на те же координаты через сорок минут после окончания стычки, то встреча была бы неизбежна. И количество убитых возросло бы мгновенно с огромным довеском, потому что Де-Арси хоть и капитан линкора, но на войне никогда не был. А у Волаза и броня лучше, и вооружения больше, и приказ «Убейте всех!» — ему отдавать тоже не впервой. Рука бы не дрогнула.

А так … за глупость в итоге расплатился здоровьем Кимарг, и по выписке из лазарета с него еще спросят. Ссорится с Ранезиром командующий не хочет, поэтому затраты по ремонту возьмет на счет королевского флота. Вопросы по компенсациям раненым будут решать юристы.

И Де-Арси сдался. Чтобы по-настоящему спорить, он был еще слишком слаб, а позитивный взгляд на жизнь в целом, не давал скатиться в тяжелую депрессию. И как только физически стало полегче, он махнул рукой и согласился с доводами Эллима: «Тебя так послушать: никто не виноват, но все по уши в дерьме!»

Как только разрешили врачи, Волаз переселил Де-Арси из госпиталя в соседнюю каюту, потому что шутник-капитан казался единственным просветом в череде черных дней. Рассказы о патрулировании сектора и досмотре всех кораблей давали Фредерику хоть какой-то шанс.

Де-Арси быстро выздоравливал, травил байки о жизни на Ранезире, спрашивал о своем экипаже, о «вашем коммодоре ушастом» и никогда — о своем будущем, словно верил в изначально хороший конец. И этим подкупал Волаза окончательно. Эллиму словно выдали какой-то неограниченный кредит на порядочность.

— Кончились твои каникулы!

— Что, прямо сейчас выгоняешь?

— Дня через три!

И сияющий Волаз вывалил весь ворох добрых новостей: и что неизвестных террористов перехватил Амарго, и что Фредерик жив, и его выхаживает какой-то известный доктор.

— Боливар, — вставил Де-Арси. — Если ваш контрик попал к Боливару, то ему очень повезло.

Волаз очень пожалел, что не сам прикончил тех, кто пытал Фредерика, но получить все и сразу — надо совесть иметь.

— Мы договорились, что встретимся у Ранезира, — припечатал он в конце речи. — Вы бы видели лицо вашего Амарго, когда я сообщил, что и вы, и ваш корабль, и экипаж — все у меня. Они вас там по всем астероидам ищут и заочно оплакивают.

— Вы сами, наверняка, уже рады от нас избавиться?

Волаз в шутку стукнул его в плечо: «Не говори ерунды!» Настроение у обоих было просто отличным.