Книга В тени гегемона, страница 88 – Ольга Валль

Они облазили все каюты, склады и доки, куда могли загнать кораблик с командующим, — и не нашли ничего. Зато в рубке обнаружили Кимарга и капитана-ранезирца. Они сидели, прислонившись к пульту управления. Точнее, сидел ранезирец, коммодор королевского флота лежал, опираясь на его колено. У них была одна кислородная маска на двоих. И Эллим не знал, что его потрясло больше: счастливая улыбка ранезирца или то, что маска была на лице у Кимарга.

Как быстро понял главврач, Фредерик Тэр совершенно не умел разговаривать с детьми. И даже не пытался учиться. Поэтому Элизабет Озарис он называл полным именем до тех пор, пока она сама не сказала, что так ей не нравится.

— Почему? — спросил он.

— Меня так называют только когда хотят поругать.

— Ругательная форма имени? — удивился Фредерик.

Лиза попробовала было объяснить, что есть официальное имя, ласковое имя, а ругательная — это только интонация. И можно с ругательной интонацией использовать ласковое имя — и тогда оно станет ругательным. А можно ласково произносить полное имя — и тогда оно из официального превратиться в ласковое.

Фредерик окончательно запутался, спросил: зачем такие сложности, если человека можно называть одним именем. Лиза попробовала объяснить, запуталась сама и стала задавать встречные вопросы:

— А у вас есть ласковое имя?

— У меня есть полное и краткое имя. Кратким меня называют друзья, но полное мне нравится больше.

— А мне больше нравится ласковое имя.

На том и остановились.

Лизе нравилось сидеть с контр-адмиралом, тот не возражал, а доктор смотрел на результаты лечения и довольно потирал руки. Лиза приходила к завтраку, садилась рядом и начинала говорить. В отличие от мамы, которая часто обрывала разговор фразой: «Ты еще маленькая», — Фредерик не сказал ей этого ни разу. Лиза сидела с ним рядом во время долгих и скучных процедур, когда больному нужно было лежать неподвижно во время компрессов или под капельницами, и читала книжки. В первый день они медленно перевалили через сказку про бедную и честную девочку, которой фея подарила платье и билет на космический лайнер, чтобы поехать на бал к королю. Во второй Фредерик прослушал историю про отважного принца, спасшего принцессу от чудовища. В третий — про семь кортанов и красивую серпиотку, которую хотели выдать замуж, а она сбежала на космическом корабле и стала лихой атаманшей.

Лиза поначалу кривила носик во время перевязок, но доктор специально подозвал ее поближе:

— Если ты лечишь человека, ничего противного тут быть не может, — менторским тоном добавил он. — Дай мне мазь в зеленом тюбике! А вы, Фредерик, подставляйте шею. Лизина рука легкая — больно не будет.

Фредерик покорно позволил распустить шнуровку на больничной рубашке и запрокинул голову, чтобы было легче достать до толстой синюшной полосы. Лиза прикусила нижнюю губку и мазала по травмированной коже. Доктор искоса посматривал и надрезал бинты, чтобы сменить повязки.

— Вы отлично идете на поправку, контр-адмирал. Еще денек, я подкачу вам рентген — и мы глянем, как заживают ваши пальцы на правой руке. Судя по тому, что я вижу, завтра к вечеру вы уже сможете взять в руки ложку.

— Доктор, а левая рука?

— Кофр и стенты придется поносить еще пару недель. Как срастутся кости, стенты вытащим, а пока руку надо беречь. Ну а после удаления стентов подождите еще недельку, и можно будет делать органический протез пятого пальца.