Книга В тени гегемона, страница 152 – Ольга Валль

— Не из тех, — Фредерик не стал отпираться. — Я в детстве хотел стать психологом. Мечтал разобраться, почему люди не могут договориться друг с другом. А потом жизнь поменялась, и я захотел отомстить тем, кто лишил меня родителей.

— Жить ради мести — тоже неплохо. Но…

— Нет. Это хреново, — Фредерик почесал кончик носа. — Мстил я только ограниченное время, а все остальное я ходил какой-то пустой. И пытался заполнить эту пустоту книгами, друзьями, учебой.

— Женщинами?

— И женщинами.

— Не смог?

Тэр сделал вид, что не услышал вопроса.

— Понял, что космофлот — это не только защита одних, нападение на других и месть третьим. Это еще и политика, и приказы, которые не обсуждаются, и люди, которых так легко начать называть «восполняемые потери». Мне предлагали уйти в отставку, а я остался. Испугался, что, если уйду, то на мое место могут поставить человека, который разучился в людях видеть людей.

— Ты едва выжил после похищения, Фред, — Вагензайл подпер щеку рукой. — Бой ты провел на таблетках, а сразу после драки док накачивал тебя десантными стимуляторами. Боливар говорит: тебе полгодика перерыв хорошо бы сделать… Курорт, тишина, никаких перегрузок и искусственной гравитации.

Фредерик помолчал, потом сел на кровати так, чтобы смотреть Вагензайлу прямо в глаза:

— Я понимаю. Если я напишу сейчас просьбу об отпуске и приложу все выписки Боливара, мне ее подпишут через три дня. И выпинают из флота за неделю. Мне трудно. Ребра болят, я быстро устаю и иногда просыпаюсь в том прошлом, где ты еще не брал этот чертов корабль на абордаж. Кричу во сне. Но как говорил мне генерал Фукс, задача человека войны — защищать мирных людей. Я это умею лучше всего. Уйти будет правильно. И правильно будет остаться. И то, и другое — правда. Просто вторая правда мне нравится больше.

Вагензайл усмехнулся:

— Красивая речь, Фред. И я тебе завидую, если честно.

— Это не речь, — Фредерик повел плечами и лег обратно. — Я просто ответил на твой вопрос. Если бы я умел красиво говорить, я бы пошел в политику, а не в космофлот.

— А если тебе прикажут пойти в отставку?

— Я подчинюсь приказу, Руперт. Ты сам знаешь: принимаешь присягу, одеваешь мундир и соглашаешься с правилами. Но я бы постарался максимально отсрочить этот день. Просто потому, что сверху кто-то что-то не смог предвидеть. Многие вещи на расстоянии вообще не заметны.

— Знаешь, что тебе мешает?

— Гонор?

— Нет, — Вагензайл посмотрел на него долгим внимательным взглядом. — Ты не умеешь делать из своего решения позу. Я думаю, что твоему генштабу нужен герой, который встанет красиво на фоне боевого корабля и скажет: «Моя жизнь принадлежит Делайсисам». А ты говоришь: «Я служу, потому что одна правда мне нравится больше другой». Такое не напишешь на плакатах.

— Я не хочу на плакаты, — Фредерик дернул одеяло. — Мне нужно, чтобы мои люди знали: я с ними не потому, что положено, а потому что я так выбрал.

Стрелка на больничных часах подошла к десяти вечера, и Руперт поднялся со стула:

— Я пойду, — сказал он. — Боливар убьет нас обоих, если ты пропустишь вечерние перевязки.

— Я как раз собирался сказать, что служу королю Делайсису, а тут опять бинты и мази, — Фредерик морщась встал, но не удержался от смешка. — Видишь, Вагензайл, снова правда: я хочу служить, но ребра болят, и рука пока не может двигаться как раньше. Физиологию не переспоришь.