Книга Пограничное состояние. Том 1. Становление, страница 3 – Алексей Сунгуров

И вот теперь я тупо смотрел на новостную ленту своего планшета, где сообщалось о катастрофе этой самой «Сибиллы» и гибели всех пассажиров и экипажа. Значит и мои родители погибли, а я остался круглым сиротой. Ни о каких родственниках родителей я не слыхал: и мать, и отец были выходцами из Оширского приюта, которым посчастливилось сбежать в свое время в баронство, а не стать «пушечным мясом» одного из бандитских кланов на родной планете.

Значит, вскоре и мне самому предстояло отправиться в такой же приют. Помня из рассказов родителей о нравах, царящих там, я совсем не желал попадать туда. А ведь до совершеннолетия мне оставалось всего полгода, а потом, поставив себе нейросеть пятого поколения, на которую отцом уже были отложены деньги, и, разучив базу техника хотя бы до второго уровня, уже можно было бы начать зарабатывать самостоятельно.

Тем временем первый шок от чтения трагической новости начал проходить, и меня накрыло отчаяние. Тепло матери и дружеская поддержка отца, постоянно окружавшие меня по жизни, теперь оказались недоступны, но так желанны, что из моих глаз помимо воли полились горькие слезы.

Не знаю, сколько я просидел в ступоре, упиваясь горем, но, постепенно, отчаяние стало стихать, и мысли вернулись к моей главной проблеме: надо было как-то избежать направления в детдом. Здесь мог бы помочь совет юриста, и у нашей семьи был один знакомый, который помогал родителям в приобретении наших апартаментов. Юриста звали Том Винч, а его контора была всего на пять уровней выше. Но ведь несовершеннолетнему не дадут допуска к родительским счетам, а бесплатно никто помогать не будет. Оставалось надеяться, что, зная платежеспособность нашей семьи, юрист сможет придумать, как получить свой гонорар, и не откажет в помощи.

С этими мыслями я отправился к лифтовой шахте, что проходила с краю нашего семнадцатого жилого уровня, где проживали почти все технические специалисты, обслуживающие сложное хозяйство станции. Мой отец был главным техником по системам ориентирования станции, а также обслуживал и систему гравитации. Я с большим интересом вникал в работу систем, частенько сопровождая отца в его обходах по службе, а после установки нейросети в восемнадцать лет и сам собирался пойти учиться на станционного техника.

Наша станция «Цаньлань» в баронстве Эльсбор, занимающем стратегическое положение на границах Аварской империи, директората Ошир и фронтира, была удобна всем соседям. Здесь отмывались пиратские деньги, продавалось награбленное, проворачивались миллиардные сделки. Также здесь можно было купить любое запрещенное во всех других местах вещество и получить удовольствие на любой кошелек. Ничто не считалось незаконным, но со всего барон получал свою законную долю.

Встреча с юристом оправдала мои надежды. Том Винч внимательно выслушал мою просьбу и сразу же предложил свой вариант решения: для получения статуса совершеннолетнего мне надлежало поставить нейросеть на полгода раньше, а это никакими законами не возбранялось. Единственным препятствием являлись общие для Содружества рекомендации медиков, опасающихся за ментальное здоровье населения при установке нейросетей до достижения восемнадцатилетнего возраста. Но в тех же рекомендациях было написано, что в редких случаях все же допускается их установка на полгода раньше. То есть я попадал в эти самые разрешенные рамки.