Книга 44–ая реинкарнация злодея, страница 86 – Алекс Го

Сегодня он рисовал дракона. Не того мифического благородного зверя, что изображали в учебниках, а настоящего монстра - свирепого, с когтями, рвущими бумагу, с глазами полными ярости. Каждый мазок был пропитан его Ци, и по мере того, как он завершал детали, изображение начинало шевелиться. Сначала лишь слабо - чешуя заблестела, когти сжались. Потом дракон повернул голову и взглянул на него.

— Получилось, - прошептал Хань Ян, и в его голосе впервые за долгое время прозвучало удовлетворение.

Раньше он ненавидел искусство. Считал его бесполезным, глупым занятием, но теперь… Теперь он начал понимать.

— Молодец, - раздался мягкий голос за спиной.

Хань Ян не обернулся - он уже привык к тому, что Су Лили иногда возникает будто из ниоткуда. Ее шаги были бесшумными, а присутствие - настолько естественным в его жизни, что он перестал вздрагивать от ее внезапного появления. И когда она погладила его по голове, даже не дернулся.

— Женщина, ты хоть знаешь, сколько мне лет? - он закатил глаза, но руку, легшую ему на голову, не оттолкнул.

— Через пять дней будет одиннадцать, - ответила она, как будто это было самым очевидным фактом в мире.

Хань Ян замер. За столько времени он действительно забыл, в какой день появился на свет. В прошлых жизнях дни рождения не значили ничего. Никто не праздновал их для него, кроме как в далеком детстве, еще до того, как он застрял в бесконечном цикле реинкарнаций. Но Су Лили знала, когда он родился, единственная из всех людей на земле.

— Что хочешь в подарок? - спросила она, улыбаясь.

Он хотел ответить что-то язвительное, отмахнуться, но почему-то не смог.

— …неважно, - пробормотал он, отворачиваясь.

Однако через пять дней, когда в день его рождения он зашел в ее мастерскую, на столе уже стоял пирог с белым кремом и ягодами не по сезону - он видел нечто похожее у попаданок. Это была традиционная праздничная сладость из другого мира, а значит, учительница приготовила ее сама. Рядом лежала аккуратно завернутая коробка

— С днем рождения, - сказала она и подтолкнула подарок в его сторону.

Внутри лежала кисть, но не простая. Хань Ян сразу почувствовал Ци, исходящую от нее. Ручка была сделана из белого нефрита, всегда холодного на ощупь, а ворс - из серебристых волос какого-то могущественного духа. Волосы оказались полупрозрачными, а на концах и вовсе становились почти нематериальными, благодаря чему проводили Ци даже лучше, чем духовные мечи.

— Кисть Лунного Тумана, - произнесла Су Лили. - Единственная в своем роде.

Хань Ян почти благоговейно сжал артефакт в руке.

— Спасибо, - пробормотал он тихо.

Но она услышала.

Через три года имя Хань Яна знал каждый в Тяньшу. Он мог вложить в картину столько Ци, что она начинала двигаться, меняться, даже атаковать. Его музыка заставляла сердца биться чаще, а кровь - кипеть. Его скульптуры следили взглядом за теми, кто на них смотрит.

Су Лили безмерно им гордилась и не уставала говорить об этом остальным главам и мастерам. Тем было не слишком-то приятно слушать про чужого ученика, который был талантливее всех их новичков вместе взятых, но приходилось терпеть.

А первый межпиковый турнир вообще сделал его известным на весь цзянху. В этой жизни Хань Ян в соревнованиях еще не участвовал, да и не ждали от учеников пика искусств каких-то особых воинских умений, поэтому ему удалось потрясти всех.