Книга 44–ая реинкарнация злодея, страница 81 – Алекс Го

— Я чувствую, что нас свела сама судьба. Не волнуйся, пик искусства тебе идеально подойдет.

Хань Ян замер от шока. Он не помнил, когда в последний раз его так унижали. Он был воином, стратегом, гением, темным заклинателем, который умирал много раз и сам убивал еще больше. А теперь его, в душе взрослого мужчину, прижимали к груди и несли, как щенка или игрушку.

Старший ученик пика стратегов, который должен был забрать новых учеников, уставился им вслед, разинув рот. Да и большинство остальных людей реагировали так же. Из-за этого внутри Хань Яна кипела такая ярость, что он еле сдерживался.

«Ты умрешь, - мысленно пообещал он, не отводя взгляда от ее самодовольного лица. - При первой же возможности, ты исчезнешь без следа».

Он чувствовал, как от гнева бурлит его кровь, но не подавал вида. Хань Ян слишком долго играл роли, чтобы теперь ошибиться. Он притворился, будто доволен, даже позволил себе робко улыбнуться, словно радовался ее вниманию. Но внутри уже продумывал, каким образом убьет ее. Яд? Кровавый ритуал? Или просто разорвет ее душу, используя одну из тех запретных техник, что освоил в своих прошлых жизнях?

Пик изящных искусств находился немного вдали от основных пиков Тяньшу. Это было одно из самых красивых мест в ордене. Ученики поколениями отрабатывали тут свои навыки, украшая не только здания, но даже изменяя ландшафт. Изящные ветви Поющих ив свешивались над ручьями, словно писали что-то невидимое на воде, а цветы, которые казались дикорастущими, были идеально подобраны по оттенкам. Каскады маленьких водопадов так хорошо дополняли друг друга, что можно услышать настоящую мелодию в журчании струй. Воздух был насыщен ароматом трав, и в каждом камне, в каждом лепестке чувствовалось прикосновение искусства.

Многие адепты, обучавшиеся здесь, носили на одежде следы красок, их руки были испачканы глиной, а глаза - полны вдохновения. А некоторые и вовсе выглядели словно не от мира сего - напевали песни или бормотали себе под нос стихи. Здесь не было строгих правил, не было жесткой иерархии, как на других пиках. Здесь царила странная и непривычная свобода.

И именно поэтому Хань Ян возненавидел это место с первого взгляда. Искусство не спасало от меча, не давало силы, не могло защитить. От него в бою не было никакой пользы. И все же он притворился покорным и начал обучение, а сам при каждой возможности наблюдал за навязанной ему наставницей.

Она была странной. Су Лили не вела себя как обычные учителя. Она могла вдруг начать петь, когда шла по саду, или рисовать, забыв обо всем. Она говорила с растениями, как будто они могли понимать ее, и иногда замирала на долгие минуты, просто глядя на небо, словно оно было прекраснейшей из картин. Остальные ученики ее обожали и постоянно искали внимания.

Все считали, что она чересчур эксцентричная, но при этом несомненно уважали. Ее талант был очень редким, и настолько сильным, что умел создавать живые двигающиеся изображения. Ее картины могли вызывать эмоции такие сильные, что некоторые впечатлительные зрители теряли сознание. Говорили, что ее поэзия заставляла даже самых жестоких убийц заплакать.

Но Хань Ян видел больше. Эта женщина была из другого мира, и не слишком-то скрывала это. Из всех попаданок она оказалась единственной, кто принес сюда чужеродные знания и воплотил их в жизнь. Пусть это и были мелочи вроде самопишущих кистей и новых видов красок, но остальные девицы даже такого не смогли. А еще она принесла с собой ту свободу и равенство, о которой так любили порассуждать другие попаданки. Правда, дальше слов дело у них никогда не заходило: они сначала утверждали, будто мужчины и женщины равны, а потом становились наложницами в гареме Бао Цзяна.